Вернулся чужак через три дня, и принес вязку вываренных черепов. Оказывается, в своре было двадцать четыре пса. В качестве платы дикарь принял флягу сидра и выпил, сидя в пыли двора. Напиток сделал его сердитым, он выл, едва кто-то подходил близко. Новость разошлась, поселяне приходили смотреть на черепа и Джелека, их собравшего — но вскоре фляга опустела и охотник уснул.
Наутро Халлин не нашел его, хотя пирамида черепов осталась. Отец Халлида выругался, поняв, что Джелек прихватил пустую флягу.
С того дня псы — быстрые и опасные — стали основным страхом Халлида Беханна, в ночных кошмарах он часто видел оскаленные клыки, читая в глазах что-то безжалостное, неукротимое.
Разведчик сжался перед ним, дрожащий, закутанный в меховую шубу. Солдат Легиона, доведенный до самого жалкого состояния.
— Мы шли по следу. Окружали. Потом все изменилось — ночь ожила. Стрелы, сир, нас поражали стрелами, словно диких зверей! Отрицатели. В моем взводе было пятеро. Уцелел я один. Там были целые сотни, капитан, они шли стаями, мерзкие вонючие лесовики — а мы-то думали, что перебили всех!
Уставший, недовольный Халлид махнул рукой, веля солдату уйти. Двое дозорных подбежали и вытолкали его из шатра. Нет ничего менее вдохновляющего, нежели вид впавшего в ужас солдата. «Ты сбежал, глупец, бросив товарищей. Сбежал, когда должен был твердо стоять, сражаться». Но теперь он хотя бы знает, что ждет их за стеной леса к западу. Исход погони за Шаренас — не случайность. Кажется, они еще не покончили с отрицателями.
«Стрелы. Путь трусов. Ну, это никого не удивит.
Плетеные щиты. Но где мы найдем лозу, чтобы их сделать?»
— Лейтенант Эск!
Полог шатра отдернулся, высокая жилистая женщина вошла, лязгнув доспехами. — Сир?
— Вы командовали вчера южным флангом? Подходили близко к Манелету?
— Да, сир.
— Какой флаг развевался на ветру?
— Ни лорда, ни леди в крепости нет, сир.
— Уверены?
— Да, сир.
Халлид Беханн поднялся, крякнув от стрельнувшей в поясницу боли. Никогда он не любит верховой езды. — Разгар зимы. Интересно, что выгнало господ из покоев?
У лейтенанта не нашлось соображений.
— Соберите двадцать лучших бойцов для некоего ночного задания. Мы захватим крепость скрытно, если получится.
— Сир?
— Нужно пополнить припасы, лейтенант. Воображаете, кастелян расщедрится перед врагами?
— Никак нет, сир.
Он заметил колебания и сказал: — Идите же.
— Пока что, сир, мы не проливали кровь в открытую…
— Лорд Андарист вам возразил бы.
— Но ведь формальных обвинений не предъявлено, сир?
— Что, у вас иные предложения?
Она кивнула: — Сир, мы узнали от уцелевших разведчиков, что отрицатели ныне организованы. Значит, кто-то этим занимается. Трудно вообразить, будто лесные дикари способны на это сами по себе. Кажется, монастыри трясов объявили о нейтралитете, но они той же веры, сир.
— Дальше. Я заинтригован.
— Монастыри Яннис и Йедан, сир. Если скрытность поможет войти в крепость Манелле, то почему и не в монастыри? В смысле припасов там будет лучше, сир, к тому же мы эффективно уберем трясов с поля, не придется полагаться на сомнительные клятвы в нейтралитете. Да можно ли верить доброй воле, сир, во время гражданской розни?!
— Нападение, оправданное обвинениями, будто их агенты сбили лесных жителей в войско?
— Я же говорю, сир. Кто-то организует лесовиков. Кому еще это было бы нужно? Еще важнее, кто иной мог бы обладать должным влиянием?
— Жрецы-воины трясов замечательны, лейтенант. Это будет похуже Хранителей.
— Скрытность, сир, как вы сказали. Ночная атака, открыть ворота. Если мы застанем их врасплох.
Халлид думал. Здесь есть преимущества. Что за славный переворот! У Хунна Раала не будет выбора, кроме как назвать Беханна вторым после себя. Уничтожение трясов — это тактически здраво. Эск права: было бы глупо доверять официальным заверениям в нейтралитете.
«Сможем разграбить храмы, вывезти запасы и оружие. Вырвать сердце нелепого культа. Но важнее всего — прикончить старую линию королевской крови, избежав всяких осложнений в будущем. Нет претендентов на трон, если Шекканто и Скеленал мертвы».
— Сообщите товарищам-офицерам, Эск: мы едем на юго-восток, к Яннису.
— Да, сир.
— О, а сколько разведчиков вернулось?
— Пока одиннадцать, сир.