Впервые Глиф показался ему неуверенным. Взгляд скользнул прочь и вернулся. — Ты обещал нас лорду Аномандеру.
— Нет. Он тоже неведающий игрок.
Вздох Глифа поплыл в морозном воздухе. Вдох и выдох. — Я лучше буду верен богу мщения.
Нарад кивнул. — Легко кормить, но невозможно ублажить. Вижу поклонников без числа, веру слишком упрямую, чтобы умереть, слишком глупую для мудрости. Но если я — верховный жрец, берегись! Моя жажда мести не ищет чужих лиц. Только мое.
— Ибо остальные мертвы.
— Остальные будут мертвы. Да.
— Йедан Нарад, в то день я найду тебя.
— И сделаешь что должно?
— Да.
— Отлично, — бросил Нарад. — Рад слышать.
— Позавтракаешь с нами, Йедан Нарад?
Поглядев на костер за спиной Глифа, он заметил, что даже завернутая в шкуру Лаханис ищет местечко потеплее. — Да, — сказал он. — Спасибо.
Сержант Тряпичка преодолела половину пути к монастырю Яннис, когда конь поскользнулся на льду, скрытом под тонкой пленой снега, и упал, хрустя костями и визжа от боли. Пытаясь соскользнуть с седла, Тряпичка неловко плюхнулась среди усеивавших склон валунов, сломав плечо и ключицу.
Травма, казалось, позволила холоду заползти в тело; она сидела на склоне, тяжело дыша от боли и следя, как животное бьется на скользкой тропе. Снег запятнали грязь, конский кал и капли крови. Ноздри скакуна раздувались, глаза выпучились. Она могла бы вонзить ему клинок в горло, подавляя печаль мыслями о милосердии. Но даже пошевелиться оказалось трудно.
«Полпути. Кто так жестоко со мной поигрался?» Ни шанса вовремя добраться до трясов, ни шанса предупредить о близком нападении. У нее нет даже уверенности, что возможно вернуться в Манелет.
Дорога вела ее вдоль низких холмов на восток. Сейчас она сидела спиной к зубчатой возвышенности, ровная долина казалась чуть белее неба. Близилась новая буря.
Хрип коня разбудил ее от дремы — она чуть не заснула, не упала в нечто бесформенное и странно теплое. Тряпичка поморгала, рассматривая животное. Оно уже не сражалось за жизнь, а лежало, тяжело дыша, к пару выдохов примешивалась алая пена. «Легкое. Пробито легкое».
Вытащив меч, она поползла к тракту. Используя оружие как опору, втыкая в плотный лед, сумела встать.
— Наслаждаешься его страданиями?
Тряпичка развернулась, поднимая меч, но снова задохнулась от боли.
Стоявшая пред ней женщина была белокожей и златовласой. Худой, почти тощей, словно тело навек застыло во времени быстрого девического роста. Одетая в платье из льна и сапоги, похоже, связанные из травы, она стояла, не замечая холода.
Чужачка была безоружной, так что сержант обернулась в сторону коня. Приготовила меч, глядя на бьющуюся яремную жилу. Но рука коснулась здорового плеча, женский голос донесся на теплом, ласкающем щеку дыхании: — Это был просто вопрос. Теперь я вижу: ты готова была избавить его от мучений.
— Я ранена, — сказала Тряпичка. — Не смогу ударить сильно, так что нужна точность.
— Да. Вижу. Можно помочь?
— Я не отдам тебе клинок.
— Нет, что ты. — Рука женщины соскользнула, она прошла вперед, став между Тряпичкой и умирающим конем. Села на корточки и положила ладонь на шею животного. На миг показалось, что зверь утратил цвет, даже гнедая шкура выглядела серой — но иллюзия тут же развеялась. И, видела Тряпичка, конь уже не дышит, глаза закрылись.
— Как ты это сделала?
Чужачка выпрямилась. — Я многое узнала о милосердии, — улыбнулась она, — от подруги-хранительницы. Мой поступок тебе по душе?
— А имеет значение? Сделано. Я скакала на восток.
— Да.
— Нужно доставить послание.
— Теперь оно запоздает. К тому же ты ранена, близится шторм, он добавит тебе страданий.
Тряпичка подалась назад. — Если хочешь покончить со мной, как с конем… я стану возражать.
Женщина чуть склонила голову: — Умей кони говорить, что сказал бы этот?
— Он умирал.
— Ты тоже.
— Нет, если найду укрытие в холмах. Переждать худшее время бури.
— Я воспользовалась пещерой. Недалеко. Пойдешь со мной?
— Особого выбора нет. Да. Но сначала… не поможешь снять вещи с седла?
Вместе они подобрали снаряжение Тряпички. Конь еще источал тепло и, случайно коснувшись бока, Тряпичка вновь увидела мгновенную вспышку бесцветности. Отдернула руку и заморгала. — Ты видела?
— Что?
— Ничего. Не будешь так любезна, не донесешь их?
Женщина взяла сверток.
— Веди же, — попросила Тряпичка.