— Ни один, сир. Они не пойдут ни за кем.
Подал голос Кастеган: — Командир, я предупреждал Галара Бареса против творящегося безумия. Да, всё по приказам Сильхаса Руина, но Барес мог бы отказаться, не посрамив чести. Сильхас не Аномандер, честно говоря.
Торас Редоне скользнула по нему взглядом. — Ах, милый старикаша Кастеган. Воображаю, как ваш оптимизм побеждает всё и вся. Галар Барес сохраняет честь, следуя приказам. Будь они неверны — он не скажет. Но мне сообщили, что железо Хастов запятнано новым колдовством. — Она выпила, трижды сглотнула и поудобнее устроилась в кресле. — Они судят нас, — сказала она тише. — Любой меч. И жуткие доспехи. Суд. Приговор. Железо не уважает плоть. Никогда не уважало. Но ваши клинки отныне полны жажды. — Она словно опомнилась. — Празек, готовьте легион к походу. Выступаем завтра. Молитесь, дабы лорд Аномандер нашел путь домой. Не будет его — Сильхас Руин примет власть над тем, что породил.
Фарор Хенд начала: — Тогда я прошу отставки…
— Ну уж нет, — оборвала ее Торас Редоне. — Вас я желаю видеть рядом. Чтобы одергивали меня.
— Найдите кого-то еще.
— Никто кроме вас, лейтенант. Ну-ка, все вон, кроме Галара Бареса, Празека и Датенара. У вас много работы. Хранительница, проследите, чтобы мой фургон хорошенько набили.
Фарор Хенд еще мгновение смотрела на командующую, потом отдала честь и вышла.
Снаружи кипела суета. Варез поймал ее взгляд и усмехнулся. — Отлично сыграно, Фарор.
— Мы ждали этого? Бездна побери.
— И поберет, — уверил Варез, оглянувшись на Ренс. Рядом стояли двое охранников, готовые повести ее назад в палатку. — Мы соберемся. Встретим врага. Отдадим приказы и видим, что получится.
— Она была слишком сурова с вами.
Варез пожал плечами: — Неудивительно. Ее помилование не имело целью меня простить, и гнев ее не утих. Мы ведь вели войну.
Ренс сказала Варезу: — Вы должны ей рассказать. Обо мне.
— Предоставляю это Празеку с Датенаром.
— Командующая решит, что правильно сделать, — настаивала Ренс. — Буду рада концу.
Хмурясь, Варез отозвался: — Тебе не пришло в голову, Ренс, что нет времени для разбирательств? Она велела выходить завтра…
— Что? — Лицо Ренс перекосилось.
Фарор Хенд крякнула и покачала головой. — Думаю, еще не меньше двух дней до готовности.
— И все же времени мало.
Фарор подошла к Ренс. — Покончить со всем? Да, Ренс, могу представить твое нетерпение. Но что, если смерть не станет концом?
Услышав это, Ренс вздрогнула. Лицо исказил ужас, она отвернулась и убежала. Не ожидавшие этого стражи поспешили вдогонку.
— Сеете жестокие мысли, Фарор Хенд.
— Терпение готово лопнуть. Но в таком настроении лучше не буду говорить ни с кем. Весь день. В конце концов, — добавила она горько, — нужно набить вином целый фургон.
— Она никогда не любила Кастегана. Трезвость делает ум осторожным. Она же не из таких.
Фарор Хенд подозрительно вгляделась в Вареза, пожала плечами и ушла.
Галар Барес смотрел, как его командир — его любовница — напивается. Празек сел у стола с картой и погрузился в изучение доклада о снабжении. Датенар ходил взад-вперед у полога, словно споря сам с собой; лоб пересекли морщины.
— Нужно было оставить вас, Галар Барес. — Слова Торас были спутанными и тихими. — Как понимаете, я предпочла бы одиночество… только я и вино. А теперь… поглядите на нас. Сумей трупы восстать под властью мечей, я повела бы их. Месть — пламя, которое можно раздуть, и я помчалась бы на крыльях бури. Могла бы застать Хунна Раала врасплох, осадить Нерет Сорр. Армия нежити, молчащая, но оружие вопит, неся праведную кару. — Она подняла кувшин и встряхнула, оценивая содержимое. Допила одним глотком, бросила на пол и тяжко вздохнула. — Но мертвым всё равно. Ни месть, ни похоть не пошевелят онемелых рук и ног. Огонь негодования не вспыхнет в пустых глазах. Я шла между них и, перешагивая каждое тело, оставляла что-то позади. У меня отнимали некую… сущность. Датенар, принесите еще кувшин — там, у стенки. Превосходно. Вот мужчина, умеющий выполнять приказы. Такие нам нужны.
Празек начал озираться. — Так смерть отказывается от имени своего, выбирая иное, и бесчисленные бледные губы шепчут его снова и снова. Имя это — Утрата, и произнося, мы ощущаем боль. Смерть за смертью крадут часть нашей сущности.