Иное оружие позволяет лишь один миг славы. Ясное дело, топор лишь выжидает момент…
Держа эту мысль в ленивом разуме, он чуть склонил голову, глядя на дракона над пляжем Витра, прямо меж собой и висящими в воздухе, потрескивающими вратами Старвальд Демелайна. Врата родились, поражая яростью, далеко на юге и успели выплюнуть неполную бурю драконов, и мигрировали сюда, на призывную песнь его госпожи. День за днем она укрепляла якоря.
Песнь сирены, подобная шелковым нитям паука. Паутина почти готова. Нужно лишь, напомнил он себе, вырвать жалкую душу какого-нибудь невезучего ублюдка и швырнуть в отверстую рану Старвальд Демелайна. «Душа как печать на ране, и пусть будет это душа могучая, упрямая, душа, готовая к страданиям.
То есть не моя».
Дракон явно оторвался от сломленной бури — как, подозревал он, и остальные — и кружит, желая вернуться, сбежать во врата. Но что его держит?
«Не я. Не моя госпожа. Не наш гость, он еще не оправился от голода, он совсем потерялся. Нет, дракон явно решил заменить меня. Но помощь в охране врат мне не нужна.
Жаль, что он не хочет разговаривать».
Он потер рукой лицо, вновь ужасаясь глубине бороздящих его морщин. Чуть подвинулся — даже Тел Акай, рожденный ползать, может испытывать боль в заднице, рано или поздно. Бросил взгляд через правое плечо, туда, где Второй Храм стоял, небрежно покосившись над мертвыми дюнами. «Второй Храм. Так она его зовет, насмешливо улыбаясь. «А ты, Канин Трелль, захватил первый. Плоский камень, разъеденную неудачу. Скоро он пропадет в водах Витра. Разумеется, мое жилище протянет не намного дольше. Но я полна оптимизма. Палата Грез остается пустой, но по ночам я вхожу туда, слушая, ища ее шепот».
Глупая баба. Твоя любовница утонула, тебе не возлечь с королевой. Как и я не возлягу с королем, ибо двум мужчинам не создать наследника. Таково положение дел, Ардата. Воспользуемся же душой гостя, раздувшейся от жалости к себе, и заткнем дыру. И уйдем, ища иного достойного подвига».
Он не видел ее. Где-то во Втором Храме, должно быть, бродит из одной пустой комнаты в другую, пальцы чертят узоры в воздухе и они остаются позади, как летучие паутинки.
Ночью она схватит его за петушок (малое удовольствие, но единственно возможное), и он захлюпает в ее дыре, доставляя те же чувства. Если вдуматься, всё так комично.
«Типичная сказка Тел Акаев, внезапная кульминация длинной шутки. Вижу, как толпа заходится хохотом, и мне почти не обидно. Пусть глаза короля смотрят из-за занавеса вечной улыбки. Старикам не следует жить слишком долго».
Зато гость виден, сидит на поваленной колонне у разбитых ступеней, точило замерло в руке, клинок спит на коленях. Пялится на Витр, рот то ли открыт, то ли просто отвис. Прибрел некоторое время назад. Потерял коня — дурак притащил с собой седло в доказательство — на юге. Умирающий бродяга, или беженец, или даже преступник. «Выбирайте титул по вкусу, не забудьте добавить слово «умирающий», и все будет как должно».
Канину и в голову не пришло предложить помощь. Дни благородства остались далеко позади. Но Госпожа настояла, и лишь много времени спустя воин разгадал ее скрытые мотивы.
Он смотрел на вздувшуюся, вращающуюся рану — врата в Старвальд Демелайн. Удивительно, что одна-единственная душа может заткнуть ее наглухо. «Но не моя. И не ее».
Дракон пялился на него, как делал это с самого смущающего разум утреннего появления. Занимаясь игрой в гляделки, даже Тел Акай не сможет выстоять под зловещим, немигающим взором дракона. Нет, Канин лишь иногда смотрит в глаза рептилии, посылая кривую гримасу, то закрывая один глаз и медленно вращая вторым, то просто высовывая длинный язык, то щупая кончиком языка кончик носа. Палец дико чешет в ухе, второй палец ковыряется в пещерах носа. Внезапное перденье, или кашель с плевком пыли и грязи. Иногда он тянется к собственным гениталиям, словно намереваясь поиграться.
Но не доходя до дела. Не говоря уже о стыде, глаза дракона даже не сужаются. Никогда.
Он раздумывал, не подойти ли, не помочиться ли ему на рыло. — Что скажешь? — вдруг крикнул он. — Пузырь уже переполнен. Дай желающему поссать мишень, и мужчина будет доволен. Сделаем меня довольным?
Гость поднял голову, спрыгнул с колонны и пошел к Треллю. — Тел Акай, что ты так злишься?
Канин прищурился. — Притворяешься, что крылатый пришлец тебе не любопытен? Долго не продержишься. Как думаешь: это дар низкого интеллекта делает их столь отлично защищенными от восторгов? Мелкий рассудок циника? Я почти восхищен тобой. Нет, честно. Какое счастье испытал бы я, лишившись половины мозгов! Скажи, ты хотя бы съел коня?