— Он виновен в мягкосердечии… но разве стоит стыдить за такое чувство? Накануне войны сочувствие падает первой жертвой, зарезанное, словно дитя на пороге.
— Лорд Драконус мой друг.
— Не изменяй дружбе.
— Но… держась у ее юбки, он меня разочаровывает.
— Ты ставишь ожидания выше сочувствия, способностью к коему так гордишься. Дитя снова истекает кровью.
— Очень хорошо. Я не буду торопиться осуждать Драконуса.
— Только, боюсь, в войне ты останешься один.
— Сама мысль, — сказал Первый Сын, — о торжестве знати горька для меня не менее, чем мысль о возвышении Урусандера. Я хотел бы увидеть посрамление обеих сторон.
— Возвышение — довольно забавное слово.
— Почему?
— Мать Тьма… Отец Свет. Это не пустые титулы, и если ты счел стоящие за ними силы иллюзией, то ты глуп.
Вренек услышал вздох и не сразу понял, что исходит он от него. Он вернулся в теплое место. Пересек ледяную реку беспамятства. И открыл глаза.
Высокий воитель стоял над ним, глядя спокойными глазами. Неподалеку сидел на горелом пне здоровяк с серебристой меховой шубой на плечах, звероподобное лицо заставило Вренека вздрогнуть.
— Холод пробрался в самые твои кости, — сказал Вренеку Первый Сын. — Но ты вернулся, и это хорошо.
Вренек сверкнул глазами на Каладана Бруда. — Первый Сын, почему ты не убиваешь его?
— Ради какого резона должен я сделать это, даже если бы мог? — удивился Первый Сын.
— Он назвал тебя глупцом.
Первый Сын улыбнулся. — Лишь напомнил о риске, хотя и неосторожными словами. Ну что ж, мы нашли тебя в могиле и вот ты воскрес. Да, эта зима была к тебе сурова — давно ел в последний раз?
Вренек молчал, не в силах вспомнить.
— Приготовлю какую-нибудь похлебку, — потянулся Каладан Бруд за мешком. — Если ты сделаешь это дитя своей совестью, пусть познает блага сытого желудка.
Первый Сын хмыкнул: — Совестью, Каладан? Он уже понуждает меня к отмщению.
— Прослушав наш разговор, да уж.
— Сомневаюсь, что он много понял.
Азатенай пожал плечами, выуживая что-то в мешке.
— Почему, — настаивал Аномандер, — я должен делать найденыша своей совестью?
— Ну, чтобы он в тебе пробудилась, Первый Сын. Он так импульсивно кровожаден.
Лорд Аномандер поглядел на Вренека. — Ты сирота из отрицателей, да? — спросил он.
Вренек покачал головой. — Я был конюшим в Доме Друкорлат. Но ее убили и весь дом спалили. Они хотели убить меня и Джинью, но мы выжили, только она повредилась внутри. Я запомнил имена. Я их убью. Тех, что навредили Джинье. У меня копье.
— Да, — помрачнел Первый Сын, — мы его нашли. Древко кажется прочным, похоже, ты заботился о нем. Но наконечник мог бы быть и потяжелее. Запомнил имена, говоришь? Что еще помнишь об убийцах?
— Легионеры, сир. Они были пьяными, но исполняли приказы, это точно. С ними был сержант. Думали, я умер, но я не умер. Хотели спалить нас в доме, но я вылез и вытащил Джинью.
— Значит, леди Нерис мертва.
Вренек кивнул. — Но Орфанталя уже отослали, и Сендалат. Нас осталось всего трое, но я не был в доме, сарай сгорел и я ей не был нужен.
Лорд Аномандер продолжал в него всматриваться. — А Сендалат… если правильно помню, она сейчас заложница Дома Драконс.
Вренек не знал, верно ли это, но кивнул. — И туда вы меня увезете, да?
— Умеет тихо слушать, — сказал Каладан, ставя на угли видавший виды горшок.
— Как положено правильным мужчинам, — ответил Вренек. — Только малыши громко вопят, и их порют за это. И поделом.
Собеседники не ответили.
Через некоторое время Вренек сел, а Каладан Бруд подал ему миску похлебки. Вренек взял ее обеими руками, чувствуя, как тепло просачивается в пальцы. Он даже приветствовал болезненное ощущение.
Лорд Аномандер заговорил: — Тебе будет приятно узнать, что Орфанталь в безопасности. В Цитадели.
Вренек поднял голову и снова нахмурился на парящую похлебку в миске. — Она сказала, я его оскорбил. Что нам надо прекратить дружить.
— Сендалат?
— Нет. Леди Нерис.
— Любившая орудовать палкой.
— Я и Джинья должны были знать свое место.
— Не лучше ли будет, — предложил лорд, — не отвозить тебя в крепость Драконуса? Помню Сендалат, когда она жила в Цитадели. Была умна и казалась вполне доброй… но время меняет всех.
— Ей нравилось, когда Орфанталь с кем-то играл, но это было неправильно. Леди Нерис объяснила. — Вренек выпил похлебку через край. Никогда он не ел ничего вкуснее. — Не смогу долго оставаться в крепости Драконуса, даже если Сендалат меня ждет. Нужно убить злодеев.
— Да, — вздохнул Каладан, — твоя совесть оказалась весьма жестокой.
— Ешь помедленнее, — посоветовал лорд Аномандер. — Скажи свое имя.
— Вренек.
— Братья или сестры есть?
— Нет.
— Родители?
— Только ма. Мужчина, что меня сделал, ушел с армией. Он еще делал подковы и всякие штуки, а погиб от удара копытом. Не помню его, но ма говорила, я буду большим как он. Она видела по костям.
— Ты к ней не вернешься?
— Только когда убью тех, что навредили Джинье. Тогда вернусь. Найду Джинью в деревне и мы поженимся. Она говорил, что не может иметь детей, уже нет, после того что они сделали, но это неважно, и неважно, что ма ее не любит после того как над ней надругались и всё такое. Я возьму Джинью и буду вечно беречь.
Лорд Аномандер уже не смотрел на Вренека. Он глядел на Каладана Бруда. — Итак, я вознесу знамя ради заслуженного будущего, Азатенай, и ради выскобленной домертва совести. Если не во имя любви, то… какая причина подобает?
— Драконус встанет с тобой, Первый Сын, под таким знаменем. И тогда пусть пропадут аристократы.
Лорд Аномандер отвернулся, словно изучая голые деревья и горелые стволы вокруг поляны. — Значит, Каладан, мы пережили век стыда? Мне нечем уязвить знатных друзей?
— Сила стыда уменьшилась. Стыд, друг мой, стал призраком, летающим над каждым городом, каждым поселком. Более разреженный, чем дым, он лишь слегка раздражает горло.
— Я превращу его в лесной пожар.
— В таком пламени, Первый Сын, хорошенько береги свое знамя.
— Вренек.
— Милорд?
— Когда придет время… отмщения. Найди меня.
— Помощь не нужна. Они ударили меня мечом, но я не умер. Пусть попробуют еще, и я не умру. Меня держит в живых обет. Становясь мужчиной, ты понимаешь: нужно выполнить что обещал. Оттого ты и мужчина.
— Увы, мужчин в мире много меньше, чем ты можешь думать.
— Но я один из них.
— Верю, — ответил Аномандер. — Но пойми мое предложение, прежде чем отвергать. Ты можешь найти насильников и убийц, когда они станут в когорту Урусандера. Между тобой и ними очутится целая тысяча солдат. Я расчищу тебе дорогу, Вренек.
Вренек уставился на Первого Сына. — Но, милорд, я сделаю это ночью, когда все спят.
Каладан Бруд кашлянул смехом и плюнул в огонь. — Тот, кто тщательно обдумывает пути исполнения обета — умен.
— Не хочу, Вренек, чтобы ты рисковал. Найди меня в любом случае и обсудим подходящую тактику.
— У вас нет времени на меня, милорд.
— Ты гражданин Куральд Галайна. Разумеется, время для тебя найдется.
Вренек не понял, он даже не знал смысла слова «гражданин». Миска опустела. Он положил ее и натянул меха.
— Почти стемнело, — сказал лорд Аномандер. — Спи, Вренек. Завтра мы отвезем тебя в Дом Драконс.
— Я снова увижу свой посул Драконусу, — сказал Каладан Бруд.
— Как это?
— О, ничего важного, Первый Сын.
* * *
Воспоминание старое, но такого сорта, что не уходит никогда и кажется слишком близким, если учесть долготу прошедших лет. Колонна из целых семей, их скот, телеги, доверху набитые всем, что может пригодиться для вспашки земли и строительства домов. Айвис был молодым: еще один из покрывшихся пылью юношей, у которых энергии больше, нежели разума. Они путешествовали на север, за лес, и горизонт виделся очень отдаленным; Айвис помнил свое изумление, ведь мир раскрылся, будто свиток.
Они миновали древние могильники и дороги, превращенные дикими стадами в грязные канавы. Там виднелись стены и линии камней, но не вдоль дороги, а сходящиеся к вершинам южных холмов. На некоторых курганах торчали мертвые деревца, большей частью повалившиеся после зимних резких ветров. На стволах не было корней, их обрубили на известном уровне и вонзили в груды камней. Эта загадка казалась Айвису куда очаровательнее любой возможной истины, ведь стоит задать пару вопросов взрослым, особенно охотникам, и услышишь про ловушки, силки, места забоя. Ему же нравились более возвышенные объяснения странностям, находимым на великой равнине.