Разговор не клеился и мне удалось окинуть взглядом помещение, в котором я нахожусь. После того, как комната налилась желтоватым светом от керосиновой лампы, я буквально ужаснулся от увиденного. Оказалось, что на моих окнах решётка. И ладно бы решетка была на внешней стороне окна. Кого-то угораздило привинтить к окну решетку с внутренней стороны. Уму не постижимо, зачем это делать. Стол, на котором лежит папка моего гостя, оказался железным, без какой-либо скатерти или подстилки. Просто сваренный лист металла, с уложенными деревянными брусьями на нем и четыре ножки. Безвкусица. Человек придумывая стиль ничего не смыслил в интерьере. Кровать, на которой я лежал, была самой обычной нарой, а стены были все в подтеках. Стоявший же в комнате запах, напоминал морозную вонь из погреба. С каждой минутой, это помещение моей, казалось все меньше и меньше моей комнатой.
-Мы начали ни с той ноты, вам не кажется, Эмиль? - начал он вдруг неожиданно и его голос прервал тишину в комнате.
-Вы не сказали ваше имя, вам не кажется? - съязвил я.
-Как грубо. - отметил собеседник, - Меня зовут Лианэль Сирош.
-Я груб, согласен. Пусть так. Но я так хотя бы приближу окончание нашего разговора. Вы меня своей загадочностью, - я задумался на мгновение, подбирая нужные слова, - выводите из себя.
-Меня зовут, Лианэль Сирош, - повторил он чуть громче, проигнорировав мое откровение.
-Приятно познакомиться, Лианэль Сирош. - бросил я и с трудом сел на кровать, потирая большим пальцем висок. - зачем вы пришли, сударь?
-Поговорить с вами. Так сказать, познакомиться.
Я поднял руку, показывая, что мне нужно немного времени, для раздумья. На вопрос, который я ему задал, мне не удалось получить ответа, который меня бы устроил. Поговорить со мной? Почему в столь поздний час? Вопросы начали появляться у меня один за одним. Что я тут делаю? Почему я лежу на этой кровати? Почему я одет в эти одежды? Голова начала гудеть от потока мыслей в голове. На мгновение показалось, что я испытываю слуховые и зрительные галлюцинации и что бы в этом убедиться, я снова поднял на гостя взгляд. Он сидел на том же месте и продолжал смотреть в мою сторону.
Глаза тем временем полностью привыкли к свету, и я заметил, что рядом с кроватью, не было никакой моей обуви. Более того, моя левая нога была голая. На мне оказалась только длинная мантия, из грубой и на совсем чистой ткани. Почему я сплю в этой одежде? Где моя ночнушка?
Оглядев после этого комнату, я убедился точно, что нахожусь не у себя в комнате, а ни как мне казалось ранее. На это указывали несколько вещей. Во-первых, у койки стояла тумба с аккуратно сложёнными коробками от разного рода лекарств. Возле тумбы, на полу, лежал футляр со шприцем, для инъекций, а у изголовья кровати находилось белое, марлевое полотенце. Сопоставив эти факты, мне пришло озарение. Я в медицинской палате. А этот человек выходит...
-Вы врач? - спросил я у него, немного приглушив тон.
-Я? Нет, что вы. - усмехнулся он. - Вы прймете кто я, только позже.
По телу пробежал холод. Холод не от страха после его слов, а от того, что из окна повеяло морозным воздухом. За окном, как оказалось, была зима. И почему до его фразы я не чувствовал холод. Потихоньку мои чувства возвращаются ко мне. Будто его фразы являются катализатором моего прихода в норму.
-Сколько сейчас времени?- решил спросить я, не отрываясь от своих ног.
Человек достал из кармана Часы и не медля ответил.
-Семь часов, двадцать три минуты от полудня.
Я медленно встал, опираясь на спинку кровати и заковылял к окну. Каждый мой шаг давался мне с таким трудом, будто я проснулся с жутким похмельем. Гость не торопил меня с разговором, как бы зная в каком я сейчас состоянии. За окном я не увидел ничего. Окна моей палаты выходили на пустырь, на котором не было ни то, что бы хоть одного здания, на нем не были даже не единого дерева. Я глубоко вдохнул и закашлялся. Поступивший в грудь холодный воздух разбудил ещё одно чувство. Чувство жжения в груди. Я чем-то болею? Думаю не стоит впредь спать с открытыми окнами. Я закрыл окно и обернулся. У моей кровати находилась печь и у меня появилось непреодолимое желание её растопить. Мысли все же не хотели покидать моей головы. Помещение, в котором я находился, больше не казалось мне палатой. Скорее оно казалось моей камерой. Решетки на окнах, привлечённые к полу табуретка и стол. Кровать с задранным подголовником, медикаменты, почка и эта... одежда. Точно! Это же тюремная роба? А может я и впрямь в тюрьме, а не в палате? Этот человек спросил у меня, зачем я что-то сделал. Какого черта? Что я мог сделать? Как бы не хотелось мне продолжать разговор, но я вдруг спросил.