«На каком этапе будет точка исхода?
И мы оба поймём что назад пути нет
Может у парка, продумав маршрут до дома?
Или там где с любимым соком умер рассвет?»
В этот вечер мы сидели на балконе моего дома и я ласкал твою руку, рассказывая о любви, прозе и геноциде. Я был первым человеком в твоей жизни, который предложил тебе не испробовать фруктов, а выкурить со мной трубку.
Я целовал тебя в запястье, нежно обнимал за локоть и смотрел на подбородок, слушая твои стихи. Ты же, каждый раз, заканчивая фразу, поджимала губы, как бы ставя запятую в своих рассказах. «Твой контракт с дьяволом подписан на шестьсот шестьдесят шесть дней», сказала ты мне однажды. Кто же мог знать, что нам удасться уместить эти шестьсот шестьдесят шесть дней в две болезненные недели. Контракт закончился, не успев дать мне насладиться им, а долг дьяволу теперь отдавать полностью.
Я написал кое-что красивое и хочу с тобой поделиться. В глубине души я нуждаюсь в твой похвале и поддержке, но если тебе все же не понравится, то не надо меня критиковать. Слишком часто меня критиковали близкие мне люди.
«Пока я это пишу, в голову закралась мысль: «Куда подевались мои револьверы и на каком по счету кругу ада я нахожусь?» Иронично. У меня удалось привести аллегорию с «Божественной комедией». Я будто Данте, спускающийся в пучину ада, созданную самой Беатриче. Как Алигьери описывал девятый круг? Я думаю это не важно, ведь если Беатриче не откажется на девятом кругу от своего ада и не проявит ко мне хоть чуточку нежности, которую я изо дня в день проявляю к ней, то я все же буду вынужден воспользоваться своими револьверами»
Ирония в том, что ты в итоге осталась в этом аду, а мне пока не хватило сил нажать спусковые крюрчки.
Что за абсурд? Я перевернул лист в надежде найти продолжение, но его там не оказалось. Отложив лист, я подошёл обратно к кровати и накинул шерстяной плед, который для меня любезно оставили люди, державшие меня в заточении. На плед это мало конечно походило. Он был весь дырявым и гнилым. Казалось, что малейшее усилие разорвёт его на части, а вонь от него исходила на столько отвратительная, будто собрали самую гнилую картошку с погреба и измазали ей мой плед.
-Сколько времени? - вдруг снова я спросил у собеседника и поняв, что вопрос я уже задавал, добавил, - сколько я тут нахожусь?
-На сколько мне известно, почти четверо недель. - сделав акцент на цифре, ответил Сирош.
-И сколько же мне осталось? - с опаской спросил я.
Человек задрал голову и приоткрыл рот, глядя прямо мне в глаза.
-Это все опиум. Вам надо попить, - Сирош достал из-за пазухи принесённую флягу и протянул её мне, - держите. Это Бурбон. Согреетесь заодно.
Я неторопливо подошёл к гостю, взял из его рук флягу и отвинтив крышку, глотнул. На Бурбон это мало походило. Скорее спирт, приправленный какими-то травами и цикорием.
-Сколько вам осталось? - продолжил он. - Это, Эмиль, как вы решите. Дверь открыта, можете уходить. Вот только уходить некуда. Ваша казенная квартира отдана рабочим. Одежда вся пришла в негодность и давно лежит на помойке, а ваш идйный вдохновитель... - человек загмолчал.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов