— На мой взгляд, — сказал Бранд вслух, — это похоже на храм.
Леонид посмотрел туда же.
— Он называется Агиос Деметриос Тепе. Стоит рядом с холмом, посвященным Святому Деметриосу. Вы совершенно правы, профессор. Колонны остались от греческого храма.
— Удивительное место. Словно живой город античного мира. Этот храм исследовали?
— У нас нет лишних людей. Кроме того, они не пойдут туда.
— Почему?
— Всем известно, что там лихорадка. К тому же считается, что он проклят.
— Здесь сохранились старинные предрассудки, да?
Леонид удивленно посмотрел на него.
— Разумеется. Вы ступаете по священной земле, профессор. Видите вон тот холм? К востоку? С тремя деревьями перед ним? Это одно из самых жутких мест. Там находится пещера, если в нее войдешь, то, как говорят местные, потеряешь свою тень.
— Я бы хотел непременно посетить это место.
— Боюсь, у вас ничего не получится. Герр Оберманн запрещает.
— Запрещает?
— Возможно, он не верит в их богов, но верит здешним людям. Он никоим образом не выступает против их верований.
— Странный способ вести дела, сэр.
— Мы живем в их мире, профессор. И должны подчиняться их законам.
— Я свободный гражданин, сэр. Я не хвастаю этим, но это факт. Неужели мистер Оберманн помешает мне отправиться туда, куда я захочу?
— Вам нужно спросить у него.
— Меня, несомненно, интересует эта пещера.
Уильям Бранд был воспитан родителями-унитариями в уважении к религиозному рационализму. Его учили, что времена чудес прошли, ему внушили ценности служения обществу, добросовестной работы, бережливости и успеха. Он спорил с друзьями относительно того, что его вера бесплодна, поскольку она воспитала в нем скромность и чувство чести, но соглашался с тем, что она не потрясает, в ней мало возвышенного и таинственного. Возвышенное и таинственное он искал, исследуя ушедшие культуры. Его влекло к далекому прошлому, к лежащим в руинах шедеврам древних цивилизаций, к таинственным символам на древних камнях.
— Как называется эта пещера? — спросил он Леонида. — У нее есть название?
— Она известна как пещера Семелы.
— Это ведь мать Вакха?
— Несчастная женщина, профессор. Когда ее любовник Юпитер предстал перед ней во всем великолепии, его небесный огонь испепелил ее.
— Но, безусловно, она не из этих мест. Она родом из Фив.
— Скорбящий сын перенес ее прах сюда. Во всяком случае, так говорят. Прах лежит в пещере. Деревенские жители называют его lagoum. Еще говорят, что если войдешь в пещеру и каким-то образом сумеешь избежать тех, кто там обитает, то окажешься на другой стороне мира, где море будет над тобой, а небо под ногами.
Когда они приблизились к холму, Бранда приветствовал Оберманн.
— Хорошо ли вам спалось, профессор? Здесь чрезвычайно успокаивающий воздух.
— Я был не один, мистер Оберманн. Меня посетили непрошенные гости.
— Простите?
— Насекомые. Мы называем их клопами.
— Мы тоже так их называем. — Оберманн рассмеялся и взял Бранда за локоть. — Неважно. Мы сейчас несравнимо выше этого. Наша высота над уровнем моря сто девять футов. Но когда-то это место было ниже. Следуйте за мной через этот ров. Я считаю, что за две тысячи лет почва вместе с наносными отложениями реки поднялась на двадцать футов. Прав ли я в своих подсчетах, профессор?
Бранд пытался выровнять дыхание после прыжков через траншею и с одного большого камня на другой.
— Вам нужно плавать в Геллеспонте, от этого объем ваших легких увеличится. Вот здесь вы можете увидеть очертания комнат во дворце и контур большой стены, окружавшей город. Какое великолепие! Древние историки утверждали, что Троя не была полностью разрушена, но оставалась населенной и никогда не переставала существовать. Я согласен с ними. Люди повинуются привычке и внутреннему чутью. Они копали древние холмы. И находили древние потайные уголки. Разве не так? Почему собакам нравится запах мочи?
— Понятия не имею.
— Это первобытный запах. Он был таким же, когда эти камни были живыми.
Бранд остановился, чтобы охватить взглядом всю территорию работ.
— В вашем последнем сообщении в Тайме", мистер Оберманн, вы упоминали башню.
— Разумеется. Вот она. Разве вы не видите, как она поднимается из земли?
— Я вижу кусок стены. Ничего более.
— Взгляните еще раз, профессор. Это башня, на которую поднялась Андромаха, услышав, что троянцам приходится туго и что ахейцы превосходят их силой.