— Вовсе нет. Но, мы не в силах этого постичь.
— Опять ерунда. Если бы это было так, невозможен был бы никакой прогресс в человеческом познании.
— Это теория.
— Но ведь она не хуже другой? — Казалось, его гнев уменьшился. — София, ты слышишь Александра? — Он снова сделал особое ударение на имени. — Я отодвинул штору и показал всем рассвет. А теперь он говорит мне, что это ложный рассвет.
— Он не говорил этого, Генрих.
— Моя жена защищает вас, мистер Торнтон. Ваша мудрость произвела на нее впечатление. Я разрешил величайшую загадку истории, а она бессовестно пренебрегает мною. — Он с собственническим видом обвил ее талию и поцеловал в щеку.
После ланча Торнтон возвращался к раскопу вместе с Лино.
— Пожалуйста, расскажите мне еще о Роулинсоне. Он мне необычайно интересен.
— Он высокого роста. Но ниже вас. — Торнтон задумался, каким образом Лино вычислил его рост. — Он был быстр во всем, что бы ни делал. Носил ботинки без шнуровки, в которые можно просто сунуть ноги. Говорил, что не желает тратить время на завязывание и развязывание узлов. Но при этом мог часами изучать знаки. Он удивительный человек. — Лино ухватил Торнтона за руку. — Он до сих пор жив. Он живет в Криклейде. Вам следует заехать к нему.
— Я не осмелюсь. Я испытываю трепет перед ним. Раскрыть загадку клинописи…
— Вы достаточно смелы, мистер Торнтон. Вы осмелились высказать сомнение по поводу любимой теории герра Оберманна. Вы осмелились усомниться в Гомере.
— Я всего лишь выдвинул гипотезу.
— Герр Оберманн не имеет дела ни с гипотезами, ни с доказательствами. Это Гомеровская Троя. Или ничто. Он человек, глубоко убежденный в правоте своих идей. Он не выносит ничего подобного. Если на него нападают, он становится, как тигр.
— Надеюсь, что никогда не стану на него нападать.
— Вы должны быть в этом уверены. — Казалось, Лино смотрит на него. — Здесь много поводов для волнений, как говорят в Англии.
— Все мы люди науки, мсье Лино. Разумеется, мы можем владеть собой.
— Ха! — Это было выражение насмешки, хотя и в самой мягкой форме. — Герр Оберманн может с вами не согласиться. Он больше, чем человек науки. — Лино на мгновение замолчал, потом поднял голову. — Вы не замечаете, как удивительно неподвижен воздух? Это предвещает бурю.
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
В тот же день ближе к вечеру Торнтон, увлеченный изучением глиняных табличек, сопоставлением их сходства и различия, вдруг услышал похожий на вздох низкий звук, идущий откуда-то из-под ног. Стол, за которым он работал, затанцевал; постель затряслась, а затем, когда вздох перерос в рев, пол заходил под ногами. Ведро с водой раскачивалось, выплескивая воду.
Инстинкт гнал Торнтона наружу, но прежде всего следовало обеспечить безопасность табличек. Торопливо, поскольку толчки становились все сильнее, он собрал их и сложил в два брезентовых мешка, в которые убирал пропыленную рабочую одежду. Когда он выбежал наружу, Оберманн и все остальные стояли рядом с раскопом, а множество рабочих сбегало по холму на равнину.
— Нам здесь ничего не грозит! — крикнул Оберманн. — Троя пережила не одно землетрясение.
Деревья на холме и на равнине раскачивались из стороны в сторону, дощатые крыши двух домов обрушились; рев земли, казалось, раздавался из-под холма и распространялся по всей равнине. Земля покрывалась рябью и колебалась, словно была морем.
— Зевс говорит! — снова крикнул Оберманн. — Напоминает нам о своей мощи.
Торнтон поискал взглядом Софию. Она стояла рядом с Лино, обняв его за плечи, и выглядела совершенно спокойной среди всего этого столпотворения. Глаза Лино быстро двигались вправо-влево, но он тоже не обнаруживал страха. Торнтону показалось, что Оберманн прав и что Троя каким-то образом защищена от бед. Он с удивлением увидел появившуюся в восточной части раскопок трещину, сквозь которую стала видна небольшая каменная комната.
Толчок длился не более минуты, затем над холмом и равниной поднялось облако пыли, подхваченное порывом ветра. Оно взлетало все выше и выше, пока не смешалось с плывущими облаками.
— Мы услышали рев богов, живущих под землей. К Зевсу присоединились сыновья Теллус, богини Земли! — Оберманн повернулся к Торнтону. — Должно быть, таким образом сам Приам слышал голоса незримого! — Он пребывал в восторженном состоянии, Леонид стоял рядом с ним, и в облаке пыли они были неотличимы друг от Друга.