— Думали о своей работе. Эти мысли не оставляют вас.
— Боюсь, и о других вещах. — Он не глядел на Софию. — Декорации очень хороши. Величественны.
— Каких других вещей вы боитесь?
— Это просто такой оборот. Как вы думаете, какова цель нашего похода? Должен сказать, у меня нет большого опыта путешествий в горах.
— Генрих не станет испытывать нас на прочность. Он бывал здесь раньше и знает дорогу. Вы очень таинственны, Александр.
— Когда я не могу говорить о чем-то без замешательства, я молчу. Только и всего.
София почувствовала приближение мужа.
— Александр хочет знать, куда именно мы направляемся, — сказала она Оберманну.
— Мы движемся к горе Гаргар, мистер Торнтон, в хребте Иды. Именно там богини спустились с небес. По счастливому совпадению именно там зарождается Скамандр. Так что вы увидите его исток. Гора отмечает начало этой божественной реки. И начало Троянской войны. Она вдвойне благословенна. Ведь люди любят начало приключений, разве не так?
Они пришпорили лошадей и поднялись по каменистой дороге, проходившей между густо растущими деревьями. Затем дорога повернула, и они примерно милю ехали вдоль берега ручья, который привел их в долину между двумя пиками Иды. Дно этой долины было покрыто валунами, скатившимися с крутых склонов, возвышавшихся по ее сторонам. Откуда-то сверху доносился звук текущей воды.
— Вы видите гору Гаргар и гору Котил, — объявил Оберманн, возглавлявший группу. — Вершина Гаргара находится на высоте шести тысяч футов над уровнем моря. Не волнуйтесь. Мы не станем подниматься на вершину! — Он рассмеялся. — Поляна на четыре тысячи футов ниже вершины горы. И здесь мы увидим исток Скамандра. Следуйте за мной.
— Думаю, выбора у нас нет, — пробормотал Хардинг, не обращаясь ни к кому в отдельности. Его угнетали тяготы путешествия.
Они поднимались по узкой тропе по одному, вьючная лошадь замыкала шествие. За час трудного подъема они достигли небольшого плато, откуда увидели внизу под собой долину и равнину Трои, простирающуюся до моря. Слышен был лишь звук быстро бегущей воды.
— Мы рядом с поляной богинь, — сообщил Оберманн. — Но прежде чем мы выйдем на нее, я кое-что покажу вам.
Они последовали за Оберманном по тропинке, которая, казалось, шла вокруг горы. Вдруг он остановился и указал наверх. Из пещеры в почти вертикальной скале широкой струей лился поток. Вода падала с большой высоты по выступающим камням, ниже присоединялся меньший ручей, и дальше небольшая речушка пробиралась вниз по склону горы.
— Вот исток божественного Скамандра! — воскликнул Оберманн. — Его питают зимние снега. Он чист! Он несет горё плодородие! — Внизу склоны, окрестные холмы и равнина действительно были покрыты лесами. — Здешние деревья давали древесину для кораблей Париса, когда тот готовился украсть Елену. Но на этой же горе греки нашли дерево, чтобы соорудить огромного коня! Видите, как земля формировала судьбу Трои? Отсюда боги наблюдали за битвой. Это здесь Анхизом и Афродитой был зачат Эней. Вот почему я привел вас сюда. Это часть города.
— Нам самим скоро понадобится дерево, — сказал Хардинг Торнтону, — чтобы развести костер. — Он все с большим беспокойством поглядывал на небо.
Солнце садилось, и ясное небо обещало холодную ночь. Хардинг не ожидал, что их путешествие так затянется, и ему не слишком нравилась перспектива ночевать в турецкой местности.
Но Софию и Торнтона увлек дух странствий, присущий Оберманну, они получали удовольствие от каждого мгновения, проведенного на горе. Торнтон показал ей, как лучи заходящего солнца играют на поверхности скалы, как будто в глубине горы пылает раскаленная печь.
— Ну, — сказал Оберманн, — сейчас мы посетим трех богинь.
Проехав немного назад, они свернули на не большую тропу, идущую среди скал и кустов утесника в лес. Здесь было темно и сумрачно, не видно было горного хребта и не слышно звука воды. Путешественники молчали. Вскоре они выехали на небольшую поляну, где росли рядом три ивы.
— Священная земля, — добавил Оберманн.
Они спешились и привязали лошадей к дубам на опушке.
— Эти деревья растут на том месте, где когда- то стояли богини. Ива любит воду. Они любят Скамандр, как любили его богини, — продолжил Оберманн.
К изумлению Хардинга, Оберманн встал перед ивами на колени, склонив голову в молитве. Хардинг чувствовал, что не должен поощрять этот акт поклонения, подошел к краю поляны и стал всматриваться в деревья. И вдруг отпрянул. Ему показалось, что он заметил движение в листве. Он вернулся к остальным в тот момент, когда Оберманн поднимался с колен.