— Это не амброзия, — заметил он. — Но и мы не боги. Мы смертные. И должны питаться консервированными персиками. Они вам нравятся, мистер Торнтон?
— И не герои, — добавил Лино. Консервированные фрукты его не привлекали.
— Что, друг мой?
— Время героев прошло.
— Ах, Лино, вы пессимист. Вы согласны с ним, мистер Торнтон? Что время героев прошло?
— Не могу сказать.
— Но ведь у вас наверняка есть мнение по этому поводу. Ваш друг Роулинсон, к примеру. Будут ли его помнить через тысячу лет?
— Он мне не друг, хотя я ценю его очень высоко.
— Так значит, он — герой?
— Не знаю, есть ли у этого слова какая-либо ценность. Его смысл со времен Т^ои изменился.
— Я бросаю вам вызов, мистер Торнтон.
— Простите?
— Я предлагаю вам трижды пробежать вокруг Трои. Как Гектор и Ахилл. Они три раза пробежали вокруг города в героическом состязании. Будем ли мы героями? Последуем ли их примеру?
— Это было не состязание, — возразил Лино. — Это была смертельная погоня.
— Но мы же спортсмены. Мы более просвещены, чем дикие троянцы. Разве не так, мистер Торнтон?
— У меня есть основания полагать, что так, сэр.
— Тогда мы просто побежим по равнине. Кем вы будете: быстроногим Ахиллом или Гектором в сверкающем шлеме?
Торнтон рассмеялся.
— Ахилл звучит слишком пугающе. Лучше я разделю судьбу Гектора.
— Так и будет. Вы выбрали сами. Завтра мы побежим по местам, о которых писал Гомер. Они начали бег от главных ворот Трои, вдоль стены. Пробежали мимо сторожевой башни и дикой смоковницы, прежде чем вышли на наезженную дорогу, к двум источникам, питающим Скамандр. Мимо водоемов, где мы обнаружили каменные резервуары. Таков будет наш маршрут.
— А что будет наградой? — спросила София.
— Вечная слава.
— Не давайте истории повториться, — шепнул Кадри-бей Торнтону. — Гектор был убит Ахиллом, и его тело проволокли по пыльной равнине.
— Я знаю. Но не думаю, что герр Оберманн до такой степени против моих теорий.
— Обежав город вокруг три раза, — сказал Оберманн, — мы покроем девять с половиной миль. Это вас пугает?
— Вовсе нет.
— В вашей школе вы, вероятно, бегали на более длинные дистанции.
— Но не по столь пересеченной местности. В Сассексе нет гор.
— Значит, вы учились на юге Англии? Можно было бы догадаться по стойкости ваших убеждений. Склад ума саксов восхищает меня своей практичностью.
— Разумеется, они верят в справедливость.
— Как все мы. Кстати, о справедливости. Как Гектору, вам позволяется начать бег. Я даю вам тридцать секунд форы.
Тут Оберманн встал из-за стола и, взяв Софию под руку, неторопливо удалился. Слышно было, как он рассказывает жене о созвездиях этой части ночного неба.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
На следующее утро, к удивлению турецких рабочих, Оберманн и Торнтон, в одних льняных рубашках и трусах стояли перед каменными глыбами, отмечавшими место подлинных ворот Трои. С ними были София, Лино и Леонид. Леонид вручил каждому из них металлическую кружку с водой из источника.
Казалось, участники соревнования неравноценны: крепко сложенный Оберманн с обычной для среднего возраста полнотой и достаточно юный Торнтон, сохранивший стройность и спортивное телосложение.
— София, — сказал Оберманн, — будь так добра, ударь вот в это, чтобы возвестить начало. — Он вручил ей большую бронзовую чашу с нарезным орнаментом по краю, добытую в одной из кладовых древнего дворца. — Телемак, тебе придется пойти вперед и проверить наш маршрут. Ты будешь следить за нашим бегом, подобно богам, наблюдавшим бегство Гектора. Вы стартуете через тридцать секунд, мистер Торнтон.
Софию удивляла уверенность мужа. Как он может соревноваться с этим спортивным молодым человеком в беге девять с половиной миль? Он уже вспотел на утреннем солнце. Тем не менее, он полон решимости и ждет не дождется начала состязания.
— Вы будете молодым оленем, мистер Торнтон, и, как только вы появитесь из лесной чащи, я стану преследовать вас по рощам и просекам, "словно пес быстрорыщущий".
— Гомер?
— Мне передается его огромная энергия. Помните этот фрагмент о сне, в котором человек не может обогнать бегущего впереди него? Посмотрим, сбудется ли сон. Ты готова, София?
София ударила ладонью по бронзовой чаше.
Услышав глухой звон, Торнтон начал первый круг. Оберманн, глядя ему вслед, вслух отсчитал тридцать секунд. Затем, послав жене воздушный поцелуй, двинулся следом. Он казался Софии совершенно спокойным, и, как выяснилось, бежал быстрее, чем она ожидала, изящно неся свое большое тело, словно рассекая воздух. Хотя вряд ли у него был шанс догнать Торнтона, бежавшего быстро и сосредоточенно, как опытный бегун. Они скрылись из вида.