– Привет! – улыбнулась Либби, пытаясь дышать ровно.
– Привет! – ответил Кристофер, настороженно глядя на нее.
– Мы с Пилар собирались на прогулку, – сообщила она и отвела глаза.
– Так я скажу ей, что вы здесь.
Они оба замолчали, и затянувшаяся пауза стала неловкой.
– Как…
– Я…
Они заговорили вместе и разом смолкли.
– Продолжайте, – предложил ей Кристофер.
– Я только собиралась ей сказать, что прогулку придется отложить. Так уж получилось.
Он кивнул:
– Хорошо, я передам Пилар. Жаль, она будет разочарована.
Либби заметила, как он глянул через плечо на лестницу.
Сейчас начнется, подумала она.
Он хочет докопаться до правды. Не проронив ни слова, Либби посмотрела ему в глаза.
– Я хотел поблагодарить вас за то, что вы сделали для Пилар, – очень любезно произнес он. – Она, вероятно, рассказала вам, что была у нескольких докторов и ни один из них не мог ей помочь.
Либби кивнула.
– Я поражен. Откуда вы знаете, что надо делать в таких случаях?
Либби откашлялась и расправила полы своей блузы.
– Я уже говорила Пилар, что мой брат тоже страдал мигренями. Все очень просто.
– Да, но кто поставил диагноз вашему брату? Определенно, не местный доктор. Пилар обследовалась у всех здешних врачей. И если то, что рассказала мне Пилар, правда, что ее заболевание связано с климатом, значит, ваш брат живет где-то поблизости?
Внимание! Сигнал тревоги прозвучал в ее голове. Кристофер Будро что-то подозревает! Очевидно, он слышал о ней и ее амнезии и предполагал, что она не говорит всю правду. Проклятие! Почему она не предупредила Пилар, чтобы та не пересказывала всего, что услышала от нее, никому.
Она судорожно пыталась найти приемлемое объяснение, но не могла придумать ничего. Либби беспомощно пожала плечами. Спасение пришло неожиданно – в кухне появилась Пилар.
– Либби! – воскликнула она, и суровое выражение на ее лице сменилось удивлением. Она, как видно, начисто забыла о прогулке. Либби была рада, что отложила ее.
Пилар прошуршала мимо Кристофера мягкой хлопчатобумажной юбкой. Она обняла подругу, но как только Пилар повернулась к мужу, улыбка исчезла с ее лица, а губы надулись.
– Я совсем забыла о наших планах, – сообщила она Либби.
Кристофер облокотился о дверной проем и кивнул, не отрывая взгляда от Либби.
– Вот и хорошо, – подхватила Либби, – потому что я как раз говорила капитану, что не смогу пойти с вами. Увы, придется перенести нашу прогулку на другой день.
– Какая жалость! Надеюсь, ничего серьезного?
– Нет, конечно. Ты не слишком разочарована?
Либби заметила, как супруги многозначительно посмотрели друг на друга. Может, Пилар предпочитает не выяснять дальше отношения? Или она решила высказать все, что накипело, раз и навсегда? Хотя выражение ее лица, все еще бледного, было напряженным, глаза ее горели – в них читалась решимость, которой раньше Либби не видела.
Либби нервничала. Она боялась, что своим вмешательством могла навредить им.
– Тогда давай завтра, – сказала Пилар, чтобы как-то завершить разговор.
– Завтра так завтра, – повторила Либби, направляясь к двери. – Пока.
Закрыв за собой дверь дома Будро, она с облегчением вздохнула. Ну и влипла же она! Мало того, что стала свидетелем неприятной сцены между супругами, ее чуть было не уличил во лжи любопытный капитан. До сих пор ей не приходило в голову, что вопросы о ее прошлом может задать не только Джон.
Ей надо быть осторожней. Если Джон и полковник Ленгдон решат, что к ней вернулась память, они засыплют ее вопросами, на которые она не в силах дать мало-мальски вразумительный ответ.
Слава Богу, день выдался ясным, но прохладным, и влажность была небольшая. Либби решила проветриться после сцены в доме Пилар и поплелась к маяку. Несмотря на неприятный осадок, ее переполняла гордость: ей удалось поставить Пилар на ноги! И как бы ни сложились ей дальнейшие отношения с мужем, Пилар теперь не пропадет – она здорова.
Либби с нежностью провела рукой по пушистому мху на деревьях. А как приятно было ступать по мягкому ковру из сухих листьев.
Ей не удавалось выбросить Пилар из головы. Теперь она принялась гадать, трудно ли было развестись в девятнадцатом веке. В ее время Пилар получила бы развод в два счета.
Но тогда? Либби даже точно не знала, были ли тогда разводы, а даже если и были, то, вероятно, считались позором. Люди вступали в брак на всю жизнь. И были вместе и в горе, и в радости.
Едва она вышла из зарослей, солнце моментально ослепило ее. Либби остановилась, чтобы собраться с мыслями и оглядеться. Вот это да! Она сама нашла маяк! Но что это? Маяк был не таким, как в 1993 году!