– Вы даже представить себе не можете, – печально ответила она Фолку. – Увы, это так.
Отель, в котором они остановились, в ее время не существовал. Она обескураженно рассматривала его помещения. Как могло такое солидное и большое здание исчезнуть с лица земли? Она даже не слышала о нем, а здесь так оживленно! Множество людей сновало по вестибюлю.
Джон зарегистрировался у портье и взял ключи от двух соседних комнат. Либби, словно окаменев, молча поплелась за ним к старомодному лифту. С замиранием сердца она следила за тем, как он полз на третий этаж. Ей казалось, что она в ловушке и эта мука никогда не кончится. Когда наконец двери лифта открылись, девушка вздохнула с облегчением. Современные лифты не вызывали у нее таких ощущений» и она решила на будущее, что будет подниматься по лестнице. Она не настроена рисковать.
Номер оказался довольно симпатичным и мало чем отличался от современных гостиничных номеров. Единственное «но», – отсутствие туалета. Уборная, которой пользовались постояльцы, была в холле.
Все ее вещи Джон затолкал в кожаный баул. Кинув его на кровать, Либби расправила складки платья. На стене и двери были крючки, вероятно, вместо вешалки. Либби повесила на один из них свою единственную смену – второе платье было на ней, затем выложила белье в ящик бюро. В умывальнике оказалась вода, и она с удовольствием умылась и причесалась.
Когда Джон постучал в дверь, Либби открыла ему и пригласила войти. Он окинул взглядом прихожую, а затем комнату: было видно, что Фолк нервничает.
– Я подумал, что неплохо бы подзаправиться, прежде чем мы отправимся на поиски Томаса, – сказал он, чувствуя себя неуютно наедине с Либби.
У нее вертелось на языке, что не стоит выходить на незнакомые улицы, но она не решилась предложить Джону подобное без каких-либо объяснений, которые, увы, пока не была готова дать. Либби улыбнулась и кивнула.
– Звучит заманчиво, – солгала она.
На этот раз они спустились пешком. Всю дорогу Джон не проронил ни слова. Наконец они подошли к маленькому кафе на углу.
– Как вам это местечко? – поинтересовался капитан.
Либби опять пришлось напустить на себя равнодушный вид. В ее время здесь не было никакого кафе. На этом углу находилось центральное отделение ее банка.
– Недурно.
Они вошли и уселись за железный столик, напоминающий, хотя и весьма отдаленно, современный прилавок, с которого продают мороженое. Официантка в черной юбке и белой блузке приняла заказ и тут же скрылась в глубине зала за вертящейся дверью, вероятно ведущей в кухню.
– Вы вспомнили еще что-нибудь? – спросил Джон, когда они остались вдвоем.
Либби вздрогнула и посмотрела на него.
– Что? О нет, ничего существенного.
– Вообще ничего? Может, для вас это несущественно, а на самом деле – жизненно важно.
Как ей было неприятно обманывать его! Почему ей казалось прежде, что окружение, в которое она попала, не волнует ее? Почему ей раньше не пришло в голову, как трудно будет видеть свой родной город чужим? Все очень просто. В гарнизоне она жила в мире иллюзий. Поскольку в ее время там не было гарнизона, она до конца не сознавала, что произошла с ней. Легкость, с которой она привыкла к жизни в форте Барранкас, сыграла с ней злую шутку. Чувствовать себя чужим в родном городе было нестерпимо больно.
– Вы уверены, что с вами все в порядке? – заметив ее бледность, поинтересовался Джон. – Наверное, не стоило вам так скоро трогаться с места.
– Я в порядке, – проворчала Либби, разглядывая картинки на стенах. Какой только рекламы здесь не было! От детского питания до зубного порошка! Люди на картинках выглядели очень странно: ярко-красные щеки, тонкие черты лица. Женщины были одеты по последней моде, но Либби казалось, что они выглядят как музейные экспонаты.
– Ничего не понимаю! – поморщилась досадливо девушка, не переставая вертеть головой. – Женщины на картинках похожи друг на друга, но женщины, которых я видела в жизни, все разные.
Ее вопрос, как видно, не смутил Джона.
– Все дело в том, что женщины на портрете хотят выглядеть соответственно моде. Если сегодня модны глубоко посаженные глаза, то они заставляют художника следовать моде, независимо от того, какие у них глаза на самом деле.
– Вы шутите! – воскликнула девушка, переводя взгляд с одной картины на другую. – Все женщины на одно лицо! Как же будущие поколения узнают, как в действительности выглядели женщины в это время?
Джон засмеялся. Показалась официантка с двумя чашками чая. Он подождал, когда она удалилась, а затем ответил Либби.
– Они не хотят, чтобы их помнили таким, какие они в действительности, они желают остаться в памяти потомков такими, какими хотели бы быть.