– Дома… – Он отодвинулся и поглядел на нее. В его глазах читалась тревога. – Если вы уедете, я больше никогда не увижу вас. Черт, если все это правда, меня уже много лет не было в живых, когда вы родились.
– Молчи, – воскликнула она, обвив рукой его талию. – Не говори об этом.
– Проклятие, Либби, но мы должны думать об этом. Я люблю тебя и не могу потерять. Что же нам делать?
– Здесь мы бессильны. Я должна вернуться к себе. Я не из твоего мира, тебе это хорошо известно. Я не сумею приспособиться и буду все время допускать какие-то ляпы, как тогда на плацу. Я привыкла быть независимой, меня заботит моя карьера. Мне трудно обходиться без машины, фена и микроволновки.
– Чего?
– Это – новейшие достижения техники, Джон. Я привыкла пользоваться ими в повседневной жизни. Я не знаю, как выжить в этом времени. Если бы не ты и Каро, я бы здесь не выдержала.
– Я буду помогать тебе. Вот увидишь, все будет в порядке.
Ее сердце разрывалось на части. Как объяснить ему, чтобы он понял?
– А моя семья, друзья? Они, должно быть, сходят там с ума от беспокойства обо мне, – воскликнула она. – Что с ними будет, если я исчезну?
– А что будет со мной, если ты оставишь меня?
Он был такой потерянный, такой печальный. Как бы ей хотелось обещать ему, что они будут вместе всегда, но она не могла.
– Если б я знала, – прошептала она и крепко обняла его.
Он сжал ее в объятиях, и простыня упала на пол. Джон ласкал ее, разжигая тлеющие угли страсти. Он подхватил Либби, осторожно уложил на кровать. Желание растворилось в нежности и придало их любви новое звучание.
Их соитие было сладостным и тягучим. Печаль и отчаяние, закравшиеся в их сердца, сделали его таким. Они понимали, что впереди их ждет разлука.
Глава двадцать вторая
– Стоп, ни слова больше! – засмеялся Джон, накрыв ее своим телом. Нежными поцелуями он заставил ее замолчать. – Я могу понять, что такое автомобиль и даже аэроплан, но исследование Луны человеком? Ты требуешь слишком много от моего примитивного ума.
Либби покрыла поцелуями его шею и грудь и зарылась поглубже в смятые простыни. Джон прижался сильнее, и она закрыла глаза, наслаждаясь тем, что ощущает на себе его большое тело: колючие волосы приятно щекотали мягкую плоть. Она пыталась запомнить эти ощущения на всю жизнь – они ведь должны быть с ней всегда после возвращения в другую жизнь.
– Как скажешь, – промурлыкала она ему в шею. – Думаю, ты достаточно узнал о двадцатом веке для первого раза.
– Согласен, а кроме того, мне надо идти, – сообщил он, переворачиваясь на бок и потянув ее за собой. Джон запечатлел долгий поцелуй на ее губах.
Они занимались любовью и разговаривали почти всю ночь, так и не сомкнув глаз. Либби застонала и зевнула ему в плечо.
– Не хочу, чтобы ты уходил.
– Я тоже, – ответил Джон, пробегая рукой от ее талии к бедрам. Он положил ее ноги поверх своих. – Я был бы счастлив остаться здесь с тобой на всю жизнь. Но не могу. Я должен поговорить с Ленгдоном о том, что ты услышала. Мне надо выяснить, смогу ли я найти этого Мика и узнать, кто его сообщники.
Либби кивнула. Она понимала, что сделать это необходимо. Но сердце твердило другое, Джон любит ее, а она любит Джона. Наконец они счастливы. Дней остается все меньше, и она не хочет, чтобы была потрачена впустую ни одна из отведенных им судьбой минут. У нее болело сердце, но она не обращала внимания – впереди целая вечность. Горюй, не хочу! Пока возможно, она будет наслаждаться их близостью и счастьем.
– А теперь поцелуй меня на прощание и усни, а я буду весь день вспоминать, какой хорошенькой и растрепанной оставил тебя в постели.
Она выполнила его просьбу, хотя знала, что не сможет заснуть после его ухода.
Либби наблюдала за тем, как он умывался. Вода стекала по его мускулистому торсу. Она задрожала от внезапного желания. Либби вдыхала запах его пены для бритья, восхищаясь, как он ловко управлялся с выглядевшей такой страшной бритвой. Он одевался нарочито медленно, и она чувствовала, как истосковалась по нему. Она завидовала одежде, которая касалась его кожи, – как она жаждала дотронуться до нее. Ее руки болели от желания притянуть его к себе, но нет, нельзя. Чем скорее он поговорит с полковником, тем быстрее вернется к ней. Он надел портупею, поправил саблю, потом наклонился и обхватил ее шею руками и властно, по-хозяйски, завладел ее ртом. Либби тотчас откликнулась, вкладывая в поцелуй все чувства, которые переполняли ее.