— Надеюсь, с ним ты не пересылалась?
— Пересылалась, — ухмыльнулась Юлиана. — Пока окончательно не убедилась, что Барс его не поддержит.
— Но Аравинт уже отлучили от церкви. За то, что этот сопляк плел интриги за спиной у собственной родни.
— Аравинт уже отлучили. За то, что Виктор плел. За спиной у Георга Тихого и Прекрасной Кармэн Ларнуа. Если бы плел успешно — все заявили бы, что он — невероятно умен и дальновиден. Но — горе побежденным. Да, кстати, этот «сопляк» — ровесник Романа.
Роман тоже был сопляком. Пусть и излишне задержавшимся среди живых.
А дядя Иоанн на старости лет до сердечного удара перепугался воскрешения Зордесов. После чего отец окончательно и решил ускорить его кончину.
— Что ты ему предлагала?
— Стандартный набор. Трон и себя в любовницы. Даже выслала медальон.
— С твоим прекрасным ликом?
— А еще с моим прекрасным телом. Кисти великого… неважно. Не хочу его казни — за лицезрение принцессы почти в чём ее родила мать. Да, еще к медальону приложена прядь моих волос. Тоже прекрасных. Но это уже так — дополнение. Ради волос войну не начинают даже куаферы.
Евгений даже не удивился. У Юлианы было портрета три в весьма пикантных нарядах. Художники порой смущались, она — нет.
Жаль, что и замышляя заговор — тоже.
— А Скорпион?
— Слишком мерзок.
Хоть в чём-то они сходятся — до сих пор. Если Юлиана не врет, а врет она, как выяснилось, легко.
— Что ты пообещала Роману, Юли?
— То же, что ему потом догадался пообещать Борис Предатель. Опять же — меня.
— Юли, я хорошо знаю брата. Он никогда не платит за уже отведанное вино. Хоть красное, хоть золотое, хоть с заморскими пряностями.
— Всё верно. Вино он должен был получить потом. В обмен на голову отца.
— А если бы потом не ты убила его, а он тебя?
— Значит, такова моя горькая судьба.
— Ты ведь никогда не скажешь правды, устраиваю ли тебя на престоле я?
— Устраиваешь, — холодно усмехнулась она. — Вне зависимости от моей дальнейшей судьбы. Устраиваешь — при отсутствии других возможных вариантов. Кто угодно лучше, чем это чудовище.
— Чудовище тебя вроде как устраивало полностью. И как будущий император, и как любовник. Не боялась не пережить первой же ночи?
— А, ты об этом чудовище. Нет, я имела в виду другое. Не убитое тобой — к сожалению, а только свергнутое.
— Он, возможно, твой отец.
Только самого Бориса такая малость бы не остановила.
— Невозможно. Он — только твой, радуйся. И Романа с Марией. Но не мой. Моя мать сказала ему это сама. Прежде чем он ее убил. Ты не знал? Она хотела его отравить, он влил этот яд в нее саму. Медленно — быстро не получилось. Она, видишь ли, хотела жить. Мне было четыре с половиной, я пряталась в шкафу.
После смерти матери Юли перестала говорить. Отказывалась есть и пить. Если бы Евгений позволил ей умереть тогда — сейчас не было бы этого разговора. Но Роман бы зарвался всё равно — рано или поздно. Потому что готов был на подлости не только ради ярких прелестей Юлианы. И кого бы то ни было еще.
Как и Виктор Вальданэ, но как раз на стороне того — все права. От крови до мести. Всё — кроме силы и армии.
— Не могу сказать, что не понимаю тебя. Только умирать ради твоей успешной мести в мои планы не входит. Этот яд отравил тебя саму, Юли. И ты сама взяла его на вооружение. Как давно ты врала мне? Это ведь ты подослала ко мне Софию?
— Надеюсь, эту дурочку ты еще не убил? Она ведь правда просто хочет любить своего красавчика.
— Нет. С ней я разведусь. Пусть воссоединится со своей бессмертной любовью. Так будет справедливо, не находишь?
Юлиана расхохоталась:
— Умно. Если гвардеец достаточно хорош, чтобы тащить его в постель — значит, сгодится и в мужья. Вот только как быть с ее горластой родней? Патрикианку древнего рода, бывшую принцессу — за нетитулованного дворянина?
— Ничего, нетитулованный дворянин быстро станет графом. А вот что мне теперь делать с тобой, Юли? Ты ведь не собиралась оставлять меня в живых, правда?
Наливает новый бокал. Смешивает золотое, алое, белое. Отпивает маленький глоток, морщится. Потом вновь глотает залпом.
— Извини, не собиралась. Точнее — не извиняй, потому что за это не извиняются. Что со мной делать? — она искренне рассмеялась. Почти весело. Как не было с самого детства. — Да что хочешь. Ты — император. Убей меня, заточи в Башню, продай на Восток, сделай своей фавориткой. Или рабыней для утех — как хотел Роман. Можешь даже воспользоваться его комнатой — там много… интересного. А потом всё равно заточи и убей — если случайно выживу. Я — не та милая Юли, кого ты знал, правда? Я даже до сих пор не придворная шлюха лишь потому, что никто не предложил достойную цену. Точнее — не успел купить.