Кати жмется то к матери, то к сестре. А иногда бросает восторженные взгляды на Октавиана. Как недавно сама Ирия — на Всеслава.
В монастыре всё дышало тоской и смертью. А тут даже подземелье — теплое, почти светлое. С таким-то количеством факелов. Слишком уютно. Всё равно, что смертников перед казнью запереть в хорошо протопленных личных покоях.
Хотя выдают же им вполне приличный ужин.
И всё равно — странно. Не удается проникнуться ужасом ситуации. Ни сырости, ни банальной плесени. Будто обычный дворцовый этаж. Даже багровые факелы зловещности не добавляют.
Опасность позади кольнула затылок, скользнула мимо, зацепила краем жгучего плаща…
Сглазила сама себя, дура!
Рунос оседает на пол — молча и без стона. Закричала Жанна — дико, по-звериному. Склонилась над… любовником?
И едва не заорала Ирия. Такая же рукоять чернела из груди отца. Там из груди, здесь — из спины.
Только трусы бьют в спину! И вообще — последние сволочи.
Но почему — его?
А позади что-то хрипнуло, булькнуло, осело…
— Рун! — Октавиан отшвырнул окровавленный нож, кинулся к другу…
Трус и ничтожество король Карл погиб в бою — пародия на героическую смерть. Но почему он выбрал именно Руноса? За что? Тут каждый первый сделал Карлу больше.
И когда он успел развязаться?
— Он хотел убить меня… — простонала принцесса. — Меня!
Жанна шла рядом с целителем. А Карл никогда не был воином. Такой промажет и по мишени в полстены. С двух шагов.
Или Рунос успел закрыть принцессу. Последним усилием. Инстинктом почуял опасность спиной — это он смог! — но сделать уже ничего не успел. Только спасти любимую.
— Диего, помоги, — Октавиан осторожно приподнял Руноса.
— Нож! — кричит Жанна. — Вытащите нож!
— Тогда он умрет. Нам нечем остановить кровь.
— Тогда нужны носилки.
— Их нет.
— Тогда разрешите нам вернуться…
— Как вы объясните смерть Карла? — оборвал ее Октавиан.
— Я или Полина могли бы…
— Для армии вы обе — никто. Престол займет Гуго… до возвращения Эрика. Если, конечно, корону не напялит на себя Всеслав. Этот не допустит напрасных жертв… но вы обе — не напрасные. Да и врачей во дворце нет. Разбежались все, кроме Руноса. Последнего он лично в глушь отправил.
Очередная дверь в коридоре распахнулась — ее не ожидал никто. В полушаге от Ирии. В кого у нее столько невезения — в папу?
Солнечный свет заката ударил в глаза. Резко, неожиданно. Ослепил — как в то утро казни.
На воле всё еще вечер! Даже не ночь.
Медленнее время ползло только под взглядом Карлотты.
И беспомощно щурятся глаза. На закатное солнце, на освещенный им двор, на чеканно-прекрасного белокурого князя.
Круг замкнулся. Тогда было утро, теперь — вечер. От рассвета до заката — два с половиной года. От спасения до смерти.
Всеслав Словеонский и его воины. Ветер треплет черный плащ — цвета войны.
Конец. Князя упомянули всуе — и он пришел.
Он — там, на свету. Они — здесь, в полутьме. Как и положено пленникам.
— Что вы здесь делаете, дамы и господа?
Собираемся дорого продать жизнь. Потому что больше ничего не остается.
— Хорошо, изменим вопрос. — Если раньше здесь холода и плесени не было, то теперь вырастут. От этого голоса. — Кто из вас убил Его Величество?
Кто хочет умереть?
— Что ж. Выбор невелик. Передо мной беглая графиня-отцеубийца…
— Такая же, как вы, сударь, честный человек и верный друг! — прошипела Ирия. — И защитник беременных принцесс!
Терять уже всё равно нечего. Сколько бы Полина ни кривлялась, называя невезучей себя, судьба лучше знает, по кому садануть. Давно выбрала — сегодня решила завершить игру. Надоело.
Жанна покосилась на Ирию — смесь горя и изумления. Этого еще не хватало!
А Диего неуловимо скользнул вперед — заслонил Ирию. Вот только не хватало, чтобы теперь за нее дрались мальчишки явно младше!
— … королевский фаворит и его кузен. Королева — дважды… уже трижды вдова. И ее дочь — жертва домогательств Его Величества…
— Вы еще и об этом знали! — презрительно бросила Ирия. — И давно?
Диего скривился не хуже. Крепче стискивая эфес шпаги.
— … и еще его сестра — претендентка на престол. И опять же — с любовником.
— Оставьте в покое хоть Руноса! — выкрикнула Жанна. — Он здесь вообще ни при чём. Он меня спасал. Ему нужен врач. Ради Творца…
— Врач у меня есть, но не раньше, чем мы разберемся. Так что это в ваших же интересах. Я всегда считал глупым лечить приговоренных к казни.
— Вы перечислили всех, включая десятилетнюю девочку! — с ненавистью прошипел Диего. — Значит ли это…