жаждой справедливости и желанием к ней. Это сводило меня с ума.
Безумие…
Довело меня, что я схватил её лицо обеими руками и обрушился на её рот.
Прямо сейчас.
Я целовал её так сильно, как только мог, пытаясь оттолкнуть все неспокойные
мысли и сосредоточиться на одном… исцелении. Я отказываюсь дальше терять людей,
которых люблю. Я отказываюсь отпускать её.
Но, чёрт побери, она боролась со мной, укусила мою губу, когда я пытался
продолжить поцелуй.
И, на хрен, её ярость на вкус была восхитительной.
– Фрэнк! – прошипела она, ударив меня.
Я ухмыльнулся и слизнул кровь с губ. – Прости… старые привычки.
– Какого хрена, – она пробормотала, её глаза горели, как огонь, так взрывоопасно.
Но затем она сделала самую странную вещь.
Она обхватила меня руками за шею и поцеловала меня в ответ, даже жёстче, чем
раньше.
Глава 25
Какого хрена?
Она целует меня?
Не важно насколько это охренительно странно, но я не могу перестать целовать её.
Её рот на вкус божественный, и я хочу… нет, я не хочу брать меньше.
Но когда её губы на секунду отрываются от моих, она вновь даёт мне пощёчину.
И продолжает целовать меня.
Её поцелуи не сладкие и не милые.
Они неистовые. Жёсткие. Лихорадочные. Будто девушка, которая зависит от моей
любви, отчаянно пытается бороться с ломкой и в то же время избавиться от привычки.
– Чёрт… – пробормотала она и укусила меня за губу, вызывая больше крови. – Я
чертовски сильно ненавижу тебя прямо сейчас.
– Хммм… оно и видно, – я сказал, облизывая её губы и прижимая её ближе. – И я
тоже чертовски это ненавижу.
– Пошёл ты – это всё из–за тебя, – прошептала она, пока я позволил своему языку
свободно блуждать по её шее.
– Ты меня соблазнила. И вот что получила, – дразнил я её, облизывая кожу.
Она отодвинулась и попыталась вновь ударить меня, но в этот раз я схватил оба её
запястья и прижал их к стене. – Ты хочешь сделать это жёстко? Ты это получишь, –
прорычал я и раздвинул коленом её ноги. – Но я никуда не уйду, и ты это знаешь.
– Чёрт бы тебя побрал, – прошипела она, поэтому я накрыл её рот своим, чтобы
прекратить её жалобы.
Она хочет этого.
Точно хочет, иначе бы она не поцеловала меня.
Она просто злится из–за своего желания, и это нормально. Я тоже выбит из колеи.
Но это не значит, что мы не справимся с этим дерьмом.
И какое примирение может быть лучше жёсткого, грубого траха? Никакое.
Поэтому я запустил пальцы под её рубашку и сорвал её, не беспокоясь, что она
разошлась по швам. И к моему счастью… она была без лифчика.
– Эй! – выкрикнула она, но я заглушил её поцелуями и облизывал её губы, пока она
не приоткрыла их и не впустила меня. Мой язык всегда её затыкает.
Её сиськи такие полные и такие приятные на ощупь, поэтому я потёр большим
пальцем её соски, заставив их затвердеть.
– А тебе это нравится, – пробормотал я ей в губы, ухмыляясь как ублюдок, пока
крутил её сосок.
– Заткнись, – прорычала она и запустила пальцы мне в волосы, пока целовала
меня.
– Это мы ещё посмотрим, – прошептал я. – После того, как возьму твою задницу.
В ответ она сдёрнула мою рубашку и пуговицы разлетелись повсюду.
Мне нравится, когда она становится агрессивной.
Я развернул её лицом к стене. – Моя.
– Твоя? Мечтай, – сказала она, когда я прижался к её бёдрам своей эрекцией.
– О да, ты – моя, всё правильно. Чувствуешь это? Вот что ты делаешь со мной. Вот
каким диким ты меня делаешь, даже, когда мы ненавидим друг друга до глубины души.
– Просто трахни меня. Мне надоело болтать, – прошипела она, смотря на меня из–
за плеча, пока моя рука скользила вниз по её животу.
Я расстегнул её молнию и пуговицу, снимая штаны и бельё одним движением.
Она взвизгнула снова, но я закрыл ей рот рукой и прошептал. – Ты же не хочешь, чтобы дети услышали твои крики…
Она всё ещё выглядела злой, когда моя рука нырнула между её бёдер. Я
усмехнулся, когда почувствовал её влажность, даже, когда она пыталась свести ноги
вместе.
– Видишь? – прошептал я.
– Я так хочу стереть эту ухмылку с твоего лица, – прорычала она.
– Ты можешь попытаться… но ничто не сравнится с этим. – Я гладил пальцами её
щёлку вверх и вниз, медленно расслабляя, пока её ноги не раздвинулись, и я смог
добраться до её клитора. – Мне не нравится это говорить… но ты теперь моя, а я не
отпускаю то, что принадлежит мне.