плечо и сжала. – Ты справишься. Ты уже с ним разговаривал раньше. Ничего не
изменилось.
– Всё… изменилось.
Она кивнула, наконец, поняв, что я имел в виду. – Но… – она сглотнула, посмотрев
мне прямо в глаза. – Ты не можешь его забрать отсюда.
Я удивлённо нахмурился.
– Я имею в виду… ты не можешь его забрать из его семьи, – добавила она. – Диего
и Бруно – моя единственная семья. Мой отец меня ненавидит.
– Почему? – спросил я.
– Потому что я спасла твоего сына. Он хотел убить его, но я забрала его и убежала,
и он никогда меня не простит. Особенно потому, что я забрала с собой и Диего. А ещё
потому, что я всегда было против нелегального дерьма, которым он занимается.
– Понимаю, – я почесал затылок. Я понимал, о чём она говорит, но я также не мог
держаться подальше. – Но ты должна понимать… я хочу видеть своего сына. Даже, если
ты не хочешь, чтобы я был здесь.
– Я знаю, – ответила она. – Я не возражаю.
– Правда? – я поднял бровь. – Убийца твоей матери в твоём доме?
Она прищурилась и пожевала губами. – Прекрати… так говорить.
– Уже отрицаешь? – протянул я.
– Просто не упоминай это. Ну, совсем.
– Хорошо. Пока я буду унижаться и молить тебя о милосердии, верно?
Она захихикала. – Именно.
– Ну, мне кажется, это означает, что я буду тут зависать ещё больше, – сказал я с
ухмылкой.
– Вы закончили? – прокричал Диего. – Бруно голодный.
– Иду! – ответила Лаура, и я отстал от неё, чтобы мы нормально оделись.
Я быстро проверил причёску в зеркале, когда она открыла дверь и выглянула. – Как
я выгляжу? – прошептал я.
Она приглушила смех. – Прекрати быть таким эгоцентричным, всё будет хорошо.
Давай.
Она вышла из комнаты и пошла на кухню. Мальчики уже сидели на диване, смотря
телевизор. А я? Я замер в дверях, не в состоянии сдвинуться ни на дюйм, когда увидел
его.
– Чем вы там занимались? – спросил Бруно.
Я облизал губы, но не мог ему ответить. Или возможно я на хрен слишком
парализован мыслью, что расскажу ему, что я его отец.
– Взрослыми делами, – ответила Лаура, отводя от меня внимание.
– Да… в следующий раз, вы возможно захотите собрать пуговицы, разбросанные по
полу, – сказал Диего, указывая на них.
Лаура поёжилась, очевидно, расстроенная фактом, что, казалось, Диего точно знал,
что здесь произошло. – Ну, да, иногда всё становится немного жёстким, – она спокойно
мыла руки и схватила несколько томатов, разрезая их снова, как будто ничего не
произошло.
– Эээ… – Диего вздрогнул. – Правда, я не хочу этого знать.
– Что? Разве у тебя нет подружек или вроде того? – Лаура протянула.
– Конечно, есть. Имею киски каждый день.
Теперь она посмотрела на него.
Так же, как она смотрела на меня за несколько минут до того, как мы трахались
словно животные на кухонном столе.
– Следи за языком, – прошипела она.
– Ага, ага, – он закатил глаза. – Что на обед?
– Ты, если не замолчишь.
– Что? – он скорчил рожу, также, как и она.
– Лазанья.
– Я люблю лазанью! – Бруно внезапно закричал, подпрыгивая на диване.
– Правда любишь? – она подмигнула. Конечно, она уже знала. Вот почему она её
делает.
Я улыбнулся, когда осознал, что он был всё это время здесь, под её заботливым
крылом… Я мог видеть любовь, и это делало меня только ещё более благодарным.
Я стиснул дверной косяк и задумчиво уставился на неё и мальчиков, но затем он
посмотрел прямо мне в глаза, полностью захватив моё внимание.
– Отец Фрэнк, вы любите лазанью?
Я? Он говорит со мной.
Но слово «отец» в его устах прозвучало так странно… так сногсшибательно.
Лазанья. Я её люблю?
– Да…– я прочистил горло, улыбаясь. – Я люблю её. Всё, что готовит Лаура, должно
быть вкусно, правда? – я посмотрел на неё. – Я имею в виду… вы видели, как она готовит?
Она усмехнулась. – Уже начал унижаться, как я погляжу?
Я содрогнулся. – Лучше начать пораньше, чтобы расплатиться с долгами.
– Какие долги? – спросил Бруно, забираясь на диван, будто это перекладина, по
которой он мог карабкаться.
– Взрослые дела, – пробормотала Лаура.
– Ооо…Почему всё – это взрослые дела? Я хочу всё знать! – он так мило надулся,
милее всего, что я видел в жизни, что я почти собрался рассказать ему всё, но, я
предполагаю, что это будет не самой умной вещью при общении с маленьким ребёнком.
Он испугается до смерти.
– Ты узнаешь, когда достаточно подрастёшь, – сказала она.
– Ты не хочешь знать, поверь мне, – вмешался Диего, стягивая его на подушки,