Но за то, чтобы это видение сбылось, она, не раздумывая, отдала бы все свои с трудом накопленные девчачьи сбережения, несмотря даже на то, что это означало бы откладывание на неопределённый срок покупку давно вожделенной зеркалки Nikon D4… [*]
[*] Одна из самых быстрых профессиональных фотокамер
Вот только… оценит ли это Ричард?..
***
Сегодня он был на удивление добр и мягок… Особенно после того, как она изъявила желание исповедоваться. Они подождали, пока храм опустеет от последних туристов, и падре Рикардо повёл её куда-то вглубь помещений, мимо привычной деревянной кабинки, расположенной сбоку, в дальнем правом углу церкви.
Кейси открыла было рот, чтобы спросить, почему, но священник, опередив её, объяснил, что у них имеется своя собственная исповедальня, исключительно для работников храма.
— Подальше от лишних глаз… — проговорил он, когда они зашли в небольшую уединённую комнатку, предназначенную, судя по всему, лишь для этих целей. Никакой другой мебели в комнате не было — только табуретка, сиротливо стоящая прямо посередине, которую Ричард с глухим стуком отставил поближе к стене одним аккуратным, скупым движением.
Кейси, наблюдая за тем, как медленно колышутся края его сутаны, почувствовала какое-то странное умиротворение, похожее на гипнотический транс, и даже почти перестала бояться того, что задумала.
Ну, не выйдет, так не выйдет. Максимум, что ей грозит — это отеческий выговор, в ходе которого ей подробно расскажут, почему так думать и чувствовать нельзя, и «чтобы такого больше не повторялось». Это будет даже приятно — почувствовать себя рядом с ним маленькой девочкой, которую отчитывает заботливый и понимающий родитель.
Они уселись друг напротив друга, разделённые небольшой резной сеткой, позволяющей смутно видеть силуэт собеседника, и падре Фальконе прочёл короткую молитву перед началом. Кейси полушёпотом, слово в слово, повторяла её вслед за ним, втайне замирая от предстоящего ей откровения, а потом воцарилось долгое молчание.
Ричард терпеливо ждал, прекрасно понимая, что любому прихожанину нужно время, чтобы решиться доверить священнику самые неприглядные тайны своей души, и не торопил девушку.
Та набрала полные лёгкие воздуху… Выдохнула, сглотнула и заговорила.
— Мне иногда снятся странные сны, преподобный отец…
И затаила дыхание. Ответом была тишина. Острый профиль Ричарда оставался неподвижным в полумраке кабинки, и лишь ноздри ей щекотал сладковатый запах старого дерева, покрытого лаком.
— В них я вижу мужчину… Мужчину, который… Ну, в общем… У нас с ним происходит интимная близость.
Она возвела глаза к потолку и мысленно обозвала себя дурой. Более тупого начала исповеди сложно было себе вообразить.
— Хорошо. Продолжай, — спокойно отозвался священник.
Кейси переждала несколько ударов сердца и решилась на более смелый шаг.
— Мне немного стыдно об этом рассказывать… — голос практически не срывался, но во рту очень быстро пересохло, и ей приходилось буквально каждые несколько секунд облизывать дрожащие губы. — Потому что эта близость, в некотором смысле, запретная…
«В некотором смысле? В некотором смысле? Какую же хрень ты тут несёшь, Мелоун!» — она мысленно влепила себе затрещину, чувствуя себя, как на выпускном экзамене — так, будто малейшее неправильно сказанное слово могло определить оценку преподавателей. И, очертя голову, пошла ва-банк.
— Пожалуйста… Дядя Ричард… Не судите меня строго… Но главный герой моего сна — это всегда вы… — она говорила всё тише, ближе к концу фразы почти перейдя на шёпот, и, тем не менее, была уверена, что он слышит каждое её слово — кабинка была слишком маленькой, и они сидели так близко друг к другу, что было практически нереально что-либо пропустить.
Томительная пауза…
— Не волнуйся, миа филья, такое бывает… Ты молодая девушка, у тебя много разных фантазий, вашему возрасту это свойственно… — услышала она вдруг его ответ, произнесённый с такими мирными, с такими понимающими интонациями, что её тут же пронизала волна ужаса — неужели она никак его не зацепила? Неужели он не среагирует?
Если он продолжит увещевать её и дальше вот таким вот благостным тоном — тогда катись она к чертям, вся эта проклятая исповедь! Худшего исхода и быть не могло…
Припереться сюда, поставить всё на этот разговор, открыть ему самое сокровенное… И получить вот такое пресное, сухое, совершенно нейтральное наставление!.. Она готова была провалиться сквозь землю. Что угодно, но только не это!