Она отдалась бы ему, не задумываясь.
А потом послушно стояла бы на коленках, старательно отмаливая свои грехи с псалтырем в руках, хоть целый час. «Да, падре… Как скажете, падре… Да, я очень виновата, в следующий раз постараюсь исправиться. А сейчас можете меня наказать, как следует?..»
Так, хихикая себе под нос, Кейси надела тоненький свитер и широченную юбку-брюки, собираясь прогуляться. Погода сегодня стояла прохладная, и тучи хмурились на небе, угрожая пролиться дождём, уже с самого утра.
Она открыла входную дверь и удивлённо застыла на месте… Прямо под порогом стояла плотная картонная коробка, упакованная в целлофан.
В следующие полчаса её небольшая квартирка чуть ли не тряслась от её громких восторженных воплей. Nikon D6! Матрица с разрешением 20 мегапикселей! Скорость съёмки 14 кадров в секунду! Это был настоящий технологический монстр — лучшее, что только можно было пожелать…
Да ещё и два дополнительных объектива, вспышка и огромная карта памяти в придачу. Определённо, ради этого стоило в ресторане без трусов посидеть…
Она вынырнула на балкон, сделала несколько торопливых кадров… И снова чуть не взвизгнула от нахлынувших эмоций — на фото отчётливо было видно каждую падающую капельку… Изображение было чётким, пронзительным, берущим за душу… Так, словно это делал профессиональный фотограф, а не девчонка, время от времени балующаяся любительской съёмкой.
Кейси едва удержалась от того, чтобы позвонить матери. Сейчас будет шквал ненужных вопросов — откуда, как, почему… Где взяла деньги?.. Нет уж. Она потом выдумает для неё какую-нибудь правдоподобную историю, а пока что Ребекке этого знать вовсе не обязательно.
Зато впереди было почти целых три недели свободы — и за это время можно было таких фоток наделать! Она бережно уложила свой трофей в футляр, пока не рискуя выходить с ним под дождь, и немного перевела дух. Нужно поблагодарить Лучано. Пусть вся эта история и превратилась в какое-то странное и не слишком пристойное приключение — но ведь исполнил же своё обещание, не обманул!
Хотя мог бы и запросто кинуть её — ведь, по сути, кто она ему такая? Мимолётная знакомая, без роду, без племени… Выбросить из головы и забыть, вот и вся недолга.
Но красавчик-мажор почему-то повёл себя совершенно иначе…
И если бы у Кейси в голове было хоть немного побольше мозгов — она, конечно же, задумалась бы о том, что молодым итальянцем могут двигать какие-то совсем другие мотивы… И не тешила бы своё самолюбие необоснованными притязаниями.
Но, увы — далеко не все главные героини выдуманных историй блещут умом. Что, впрочем, нисколько не мешает им оказываться в нужное время в нужном месте… Или в ненужном. Это уж как масть ляжет.
***
Ричард Фэлкон с трудом поднял слегка закоченевшее от долгой неподвижности тело из глубокого кресла. Прошёлся по комнате, разминая занемевшие конечности, несколько раз раскрыл и сложил крылья… Прокашлялся.
Контролировать свой земной аватар становилось всё сложнее и сложнее, и ему в последние дни приходилось всё больше времени посвящать контакту с Тьмой через крупный кристалл обсидиана, спрятанный в подвале церкви Сан Маурицио. Иначе весь задуманный им план грозил завершиться разгромным провалом.
Он и так уже растерял бо́льшую часть необходимой энергии, когда сорвался в эту безрассудную эротическую авантюру с девчонкой, по возрасту годящейся ему, как минимум, в дочери… И, как ни пытался, не находил этому ни оправданий, ни разумных объяснений.
Падре Фальконе старательно и искренне исполнял для Кейси свою роль духовного опекуна, не выпуская из рук молитвенник ни днём, ни ночью… Но как так вышло, что уже больше месяца вместо молитвослова он всё чаще обнаруживает в своей руке совершенно другой предмет… Вернее, орган… И убедить себя прекратить это делать оказывается ничуть не проще, чем остановить на скаку взбесившегося коня.
Где и когда он просчитался? У него не было ответа. Безумная, испепеляющая его страсть подкралась непредсказуемо и фатально — как приступ эпилепсии. И он раз за разом дёргался, словно безумец, в этом припадке, забрызгивая спермой умывальник в ванной, тщательно подобрав края своей сутаны, чтобы не испачкать их ненароком…
И каждый раз клялся себе, что это в последний раз. Прекрасно осознавая, что сам же нарушит эту клятву при малейшем воспоминании о её хрупкой фигурке, подмятой его весом в постели, о её беспомощных стонах под натиском его члена… И о её влажных, налитых нежной припухлостью губах, которые раскрываются всё шире и подрагивают в предчувствии накатывающего, словно шквал, оргазма.