Абсолютно. Бесполезно.
Нужно было искать какой-то другой выход. И всё бы ничего, если бы Люцифер был полностью посвящён в его планы. Если бы он был хотя бы его союзником…
Но на это рассчитывать не приходилось. Всё нужно было делать самому, в одиночку… А до её совершеннолетия было ещё более, чем достаточно времени, чтобы бездарно завалить всю операцию ко всем чертям.
Демон устало вздохнул и потёр ладонями лицо. Есть ли надежда, что девчонка окажется хоть чуть-чуть более сообразительной, чем производит впечатление?
***
Мыслить во Тьме было совершенно невозможной задачей.
Всё, что ему удавалось время от времени — это ощущать различные потоки эмоций внутри себя, и даже их не получалось ни как-либо назвать, ни осмыслить… Зато он мог направлять их вовне — и довольно успешно, если судить по тому, как на это откликалась реальность.
Реальность состояла для него из далёких, размытых, туманных сгустков, среди которых изредка попадались отдельные яркие пятна, реагирующие на его воздействие тем или иным образом.
Некоторые дёргались и моментально исчезали, другие — старались как можно быстрее сбежать… А третьи и вовсе оказывались невосприимчивы. Тех, с которыми получалось как-то стабильно взаимодействовать, можно было пересчитать по пальцам одной руки.
Один из объектов особенно сильно отличался. Он не просто откликался на воздействие, но даже время от времени отправлял в ответ какие-то послания, которые воспринимались, как утвердительные.
И Живущий-Во-Тьме понимал, что он услышан… Что он не один. Что во внешнем мире у него есть друг, который вполне осознанно ему помогает. И, когда он выйдет, наконец, из Тьмы — он даже сможет узнать этого друга.
Что он будет делать дальше — он не знал… Он лишь чувствовал, что оставаться здесь больше нет никаких сил. Что свобода — это единственная ценность, которая сейчас имеет значение. Что он слишком долго её лишён…
И для того, чтобы отвоевать и вновь обрести эту ценность — он не остановится ни перед какими препятствиями. Чего бы это ни стоило.
***
— Sei mai stata al casinò? [*] — послышалось в трубке без каких-либо вступлений. Этот бархатный, сочащийся самоуверенными интонациями, баритон она узнала бы из тысячи других. И ответить — означало для неё ещё раз впутаться в те же самые силки.
[*] Ты когда-нибудь была в казино? (итал.)
Она плотно сжала губы и вытаращила глаза от напряжения — этот бестолковый рот так и норовил сам раскрыться и ляпнуть что-нибудь, совершенно независимо от его хозяйки.
— Ну, давай, детка, не томи… — нетерпеливо проговорил Лучано. — У меня мало времени. И очень много денег, которые я собираюсь сегодня безобразно потратить. В том числе и на тебя, если ты ещё не догадалась.
Жирная Жадная Жабка внутри Кейси чуть не лопалась от вожделения… Этот гад умел искушать, как ни крути… Поэтому ей пришлось приложить невероятное усилие, чтобы собрать всю волю в кулак и выдавить из себя отказ.
— Вот как? — удивилась трубка. — И это то, как ты решила отблагодарить меня за фотоаппарат?
— Эээ… Нет, что ты, Лучано… Я очень благодарна тебе, но ведь… Я же выиграла его в честном споре…
— Ты выиграла его лишь потому, что это Я так захотел, — отрезал собеседник на том конце провода. — Я заеду за тобой через пятнадцать минут. Надень своё лучшее платье. А потом сними его и выкинь в мусоропровод.
Последовавший за этими словами едкий смешок через секунду сменился сигналом отбоя.
— Che asino è questo! Dannazione! [*] — громко выдала в пространство Кейси, сама не ожидав от себя такой длинной реплики на итальянском. Впрочем, потерять терпение было от чего.
[*] Да что же это за осёл такой, чёрт тебя дери! (итал.)
Надеть и вправду было нечего — даже в мало-мальски приличный ресторан, не говоря уже о заведении такого уровня, как казино. Поэтому девушка не стала даже и пытаться. Вот пусть этот упёртый ослина и оплачивает весь её прикид, если ему так приспичило провести день в её обществе.
Выросшая на пороге фигура Лучано как-то сама собой тут же заполонила всё пространство — мягкими кошачьими движениями, запахом изысканного парфюма, нарочитыми подколками в адрес её растрёпанной шевелюры… Он на несколько футов вокруг себя распространял энергетику сытого, красивого, сильного самца.