– Да уж знали б они, кому доверяют.
– Заткнись. Есть действительно нормальные люди, верующие, открытые.
– Это ты на исповедях узнал? Неужели здесь ни у кого нет тяжких грехов? Или тебе не торопятся признаться? Знай, что я здесь не только для того, чтобы прятаться. У меня тоже есть свои цели.
Начо всегда был человеком с планом, и его появление здесь не было случайностью. Но пока что нам нужно было сосредоточиться на сохранении нашего прикрытия и обеспечении безопасности.
Мы продолжили обсуждать детали его новой личности, планируя каждый шаг. Я чувствовал облегчение от того, что он жив и рядом. Я любил Начо. Мы много дерьма сожрали вместе. Начо был ключевой фигурой в нашей игре, и его присутствие могло изменить многое.
– Ты должен остаться в тени, – сказал я, глядя на него серьезно. – Пока что никаких выходок.
– Ну для начала я осмотрюсь. А уж потрясти этих толстосумов надо обязательно.
– Позже… Сначала нужно немного времени на адаптацию. И чтоб не было подозрительно, что с нашим появлением где-то и что-то пропало.
– Как ты заговорил интересно. Что такое? Понравилось быть святошей?
– Иди отоспись. Завтра поговорим. Начинай вспоминать все, чему нас учили в приходской школе.
– В меня это вбили розгами. Хрен забуду.
Я провел Начо во вторую пристройку. Там было несколько комнат, туалет, ванная, шкафы с постельным бельем и одеждой. Два раза в неделю приходила Эрина и прибирала здесь совершенно бесплатно. Когда я попытался отблагодарить ее, она упала на колени и целовала мне руки. Потом мне рассказали, что Эрина страдает слабоумием и лишь вера спасает ее и помогает жить дальше.
– Да… Реально неплохо. Эдакий неплохой трехзвездочный отель.
– Прекрасно, учитывая, что мы в полной заднице.
– Согласен. Черт, спать хочу, умираю. Есть что пожрать?
– Прими душ и поройся в холодильнике. Мне каждый день приносят что-то прихожане. Так что голодным не останешься.
– Прихожане или прихожанки?
– Иди на хер!
Глава IX
Теперь каждое утро начиналось для меня особенно. Я просыпалась, и у меня перехватывало дыхание: я вспоминала о падре Чезаре, и мурашки бежали по коже. Чезаре. Его имя как первобытный грех. Вспоминается Чезаре Борджиа – соблазнитель, отравитель и невероятный грешник, когда-то я читала о нем. Наша последняя встреча с падре в церкви…Каждый раз, когда он смотрит на меня своими синими глазами, невыносимо синими, как самое пронзительное зимнее небо, кажется, что я лечу в пропасть. Мое сердце пропускает удар за ударом, а потом бьется как сумасшедшее. Я не знаю, что это. Нет, я знаю, но очень боюсь себе в этом признаться. Никогда раньше не испытывала ничего подобного. Читала, слышала, смотрела, но не верила, что со мной может случиться нечто подобное. Я влюбилась… И еще не понимала всего ужаса происходящего, пока что мое сердце сладко билось, замирало, дергалось от одного воспоминания о Чезаре.
Весь день я могла летать в облаках, вспоминая, как он смотрел на меня, как говорил со мной, и его голос, казалось, завораживал меня и сводил с ума.
Я находилась в гостиной, занимаясь своими делами, когда в комнату вошел Рафаэль. Он постоянно был таким уверенным в себе, таким настойчивым. Его присутствие почти всегда вызывало у меня раздражение. Сегодня он был особенно настроен на разговор.
– Доброе утро, Анжелика, – сказал он, подойдя ближе. Его голос был глубоким и мягким, как бархат. – Как поживает самая прекрасная девушка в этом доме?
Какие слащавые комплименты, от них сводит скулы, как от ложки сахара. Аж становится мерзко.
– Доброе утро, Рафаэль, – ответила я, стараясь сохранить дистанцию. – Спасибо, все хорошо.
Он сел рядом, слишком близко, как мне показалось. Я могла почувствовать тепло его тела, что заставило меня нервничать еще больше. Его глаза искали мои, но я избегала прямого взгляда, надеясь, что он поймет намек. Его настойчивость была подобна волне, от которой невозможно укрыться. Только вода была грязная и неприятная. Я знала, что представляет собой Рафаэль дель Тьерра.
– Ты знаешь, Анжелика, мне нравится проводить время с тобой, – сказал он, его голос звучал обольстительно. Я слышала, как в его тоне сквозит уверенность. – Ты не похожа на других девушек.
– Спасибо, Рафаэль, – ответила я, чувствуя, как внутри меня поднимается тревога. Я старалась оставаться спокойной, но его слова всегда вызывали у меня беспокойство. Его комплименты были как острые иглы, они не льстили, они кололи и заставляли чувствовать себя обязанной.
Рафаэль наклонился ближе, его лицо было теперь так близко, что я могла различить каждый волосок на его подбородке. Мерзкая щетина, неприятная. Хотя он и считался местным красавчиком.