Мои руки сжались в кулаки. Она называла его Странником. Моей кличкой. Как будто она знала. Внутри меня все кипело. Она чувствовала ко мне что-то, даже не зная, что этот он – я. Я боролся с желанием раскрыть ей все, но знал, что не могу.
– Почему он важен для тебя, Анжелика? – спросил я, надеясь услышать ответ, который мог бы успокоить мою ревность.
– Я не знаю, – ее голос дрожал. – Это странное чувство, смесь страха и адреналина, возбуждения. Как будто он притягивает меня к себе, несмотря на весь ужас, который я чувствую. Я знаю, что это безумие, но не могу ничего с собой поделать.
Я хотел закричать, разорвать эту исповедальню на части. Она не должна чувствовать этого. Я был влюблен в нее, и она была моей. Но я не мог открыть ей свое лицо, не мог сказать, что Странник – это я, тот, кто стоял под ее окнами и оставил розу. Это было наше проклятие.
– Не подыгрывай ему, перестань вести себя так, будто ждешь его, и он исчезнет, – сказал я, чувствуя, внутри меня все разрывается от ревности. К самому себе, блядь! – Этот человек может быть опасен. Ты не знаешь, что у него на уме.
Я перешел с ней на «ты» и сам не заметил. Наверное, потому что меня трясло и какая-то часть меня ощущала триумф, а какая-то злилась до исступления.
– Я не могу, – ответила она тихо. – Я не могу просто так от него отказаться. Он как часть меня, темная и опасная, но притягательная.
– Тогда молись, Анжелика. Молись, чтобы у тебя хватило сил устоять перед соблазном.
И почувствовал, как во мне закипает ярость. Она не могла так говорить, не могла чувствовать это к Страннику. Не ко мне. Но я должен был оставаться падре Чезаре, священником, который заботится о своей пастве. А мне хотелось выдрать ее из исповедальни и, зарывшись пальцами в ее волосы, жадно впиться поцелуем ей в губы, засунуть руку под ее скромное платье и проверить, мокрые ли у нее трусики, когда она говорит о Страннике.
– Я молюсь, падре. Молюсь изо всех сил. Но как мне устоять?..
– Бог поможет тебе. Просто держись подальше от этого мужчины, Анжелика.
Когда она ушла, я остался один в исповедальне. Мои мысли метались, как дикие звери. Я не мог выбросить ее из головы. Ее слова, ее чувства – все это сводило меня с ума. Я хотел быть с ней, но не мог. Моя жизнь была полна лжи, и эта ложь разрывала меня на части.
Я вышел из церкви и направился к подвалу, где мы прятали золото. В голове крутились мысли о том, как все могло быть иначе. Как я мог бы жить, если бы не эта чертова кличка, не этот двойной образ. Я был Архангелом, Странником, но также и падре Чезаре. И эта двойственность убивала меня. В подвале я нашел Начо. Он смотрел на меня, его глаза сверкали от азарта.
– Вот, считаю наше добро. Здесь около пятисот тысяч евро. Эй, что случилось, падре Чезаре? – спросил он, заметив мое напряжение.
– Анжелика была здесь, – ответил я, чувствуя, как внутри меня все кипит. – Она говорила о Страннике. О розе, которую нашла на подоконнике. Она чувствует что-то к нему.
Начо усмехнулся:
– Ну и что? Она не знает, что это ты. Мы играем свои роли, и она должна верить в это. Если хочешь ее полапать или трахнуть, то пусть это будет Странник, а не падре Чезаре. Странник всегда может исчезнуть.
– Блядь! Я не могу быть одновременно и тем, и другим. Это убивает меня.
Начо посмотрел на меня серьезно:
– Ты должен держаться, Чезаре. Мы в любой момент можем оказаться на грани. Один неправильный шаг, и все закончится. Ты не можешь позволить себе слабость.
Я знал, что он прав. Но мои чувства к Анжелике разрывали меня на части. Я не мог выбросить ее из головы, не мог избавиться от этой проклятой ревности. А еще… еще я не мог держать себя в руках. Я слишком ее хотел.
Когда ночь снова опустилась на город, я почувствовал, как внутри меня нарастает напряжение. Я знал, что должен держать лицо, должен оставаться падре Чезаре. Но мои мысли снова и снова возвращались к Анжелике. Ее слова, ее чувства – все это сводило меня с ума. Я думал о том, как она сидит там, в своей спальне, в своей тонкой ночнушке с распущенными волосами и ждет меня у своего окна.
И я ее не разочарую… Я вышел на улицу и направился к ее дому. Мои шаги были тихими, как у призрака. Я знал, что не могу показаться ей, но не мог удержаться. Я должен был увидеть ее, хотя бы издалека.
Когда я подошел к ее окну, то увидел ее силуэт в свете луны. Она стояла, глядя в окно, ее глаза влажно блестели. Моя ревность снова вспыхнула, как огонь. Она действительно ждала. Его. Меня, блядь. И вот он я, пришел. Вышел из тени и увидел, как она вздрогнула, выпрямилась как струна. Сегодня я хочу попробовать ее на вкус, и пусть все горит синим пламенем.
Глава XIII