Мое сердце билось так сильно, что я чувствовала его удары в ушах. Я смотрела на него, не понимая, кто он и почему делает это со мной. Но в глубине души я знала, что он притягивает меня, как магнит. Я была в ловушке своих собственных чувств, не в силах сопротивляться этому странному и пугающему влечению. Замерла красная от смущения.
– Не надо… – прошептала еле слышно, а он вдруг приложил палец в перчатке к моему рту, наклонился и провел языком по моей нижней губе.
Я вздрогнула, выдыхая. Язык прошелся по моему подбородку, скуле, вниз по шее, еще ниже, пока не затрепетал на соске и я не застонала, кусая губы и запрокидывая голову. Нужно сопротивляться, бежать от него, кричать… Но ведь у него нож и он опасен, так? Или… или тебе просто нравится то, что он с тобой делает?
Он медленно убрал нож, и его руки в перчатках скользнули по моей коже, лаская обе груди шершавой материей, заставляя напрячься всем телом, ощутить сумасшедшее томление между ног, адскую пульсацию и растекающуюся по внутренней стороне бедер влагу. Его прикосновения были одновременно пугающими и желанными. Он наклонился ближе, его дыхание касалось моей шеи, и я почувствовала, как мое сердце бьется быстрее. Я закрыла глаза, позволяя себе утонуть в этом моменте, несмотря на страх.
Его руки продолжали скользить по мне, исследуя каждый изгиб. Я чувствовала, как мое тело отвечает на его прикосновения, и не могла понять, почему это происходит.
Внезапно он остановился. Я открыла глаза и увидела, как он смотрит на меня, его взгляд был пронзительным, и в темноте я не могла понять, какого цвета его глаза… кажется, светлые. Он убрал руки и отступил на шаг назад, его глаза все еще блестели в полумраке. Я почувствовала странную пустоту, когда его прикосновения исчезли, и не могла понять, что происходит.
– Кто ты? – хрипло спросила еще раз, а он прижал палец к своим губам, показывая, чтоб я молчала, а потом запрыгнул на подоконник и мягко приземлился снаружи. Прикрываясь руками, я бросилась к окну, глядя ему вслед. На подоконнике лежала красная роза. В этот раз я не выбросила ее. Схватила и поднесла к пылающему лицу, вдыхая аромат свежих лепестков. Мое тело дрожало, а сердце колотилось. Я пыталась осознать произошедшее, но мои мысли были хаотичны. Прошло несколько минут, прежде чем я смогла двигаться. Мои ноги были ватными, каждое движение давалось с трудом. Я снова выглянула наружу, но улица была пустынна. Никого. Мои руки тряслись, когда я пыталась закрыть окно. Я вернулась к кровати, чувствуя себя совершенно опустошенной. Переоделась в другую ночнушку.
Глядя в темноту, я пыталась понять, был ли это сон. Все казалось таким нереальным, но следы на моей коже и разрезанная ночнушка говорили об обратном. Я не могла забыть этот визит, несмотря на страх. Мои мысли снова и снова возвращались к этому мужчине, к его взгляду, к его прикосновениям. Я чувствовала греховное, необъяснимое влечение, которое не могла понять. Пальцы коснулись губ, потом груди. Мне до боли хотелось продолжения… я еще не понимала, чего именно, но хотелось, чтобы стало легче, чтобы исчезло адское напряжение.
На следующее утро я проснулась с тяжелым чувством в груди. Я осмотрела свою комнату, пытаясь найти доказательства ночного визита. Остатки ночнушки лежали на полу, как напоминание о случившемся. Я подняла их, чувствуя на пальцах остатки паутины морока, которая обволокла меня сегодня ночью. Я знала, что это не было сном. Я не могла рассказать об этом никому. Моя мать не поверила бы мне, посчитала бы это выдумкой. Я решила сохранить произошедшее в тайне, надеясь, что больше ничего подобного не произойдет. Но мое сердце говорило мне обратное. Я чувствовала, что этот мужчина вернется.
Мой разум сопротивлялся, но тело помнило его прикосновения.
Глава XIV
Рита
Ночь сгустилась над домом, окутывая его мрачными тенями, словно таинственный занавес, скрывающий события, которым не суждено было увидеть свет. Рита тихо кралась по коридору, как кошка, притаившаяся перед прыжком, несмотря на ее хромоту, которую она обычно усиливала, когда хотела, чтобы ее пожалели. Рита очень любила манипулировать своим положением, ей нравилось, когда люди сочувствовали ей, проникались к ней жалостью и любили. Ее сердце билось быстрее обычного, но не от страха – от предвкушения. Она была словно охотница, следящая за своей жертвой, готовая нанести удар в самый неожиданный момент.