Эти люди знали, что означает «заплатить». Лоретти никогда не был человеком, который прощает ошибки. Для него предательство означало одно – смерть. И никто из присутствующих не имел права усомниться в этом. Они понимали, что для Лоретти не существует другого исхода.
– Мы должны прочесать все их возможные укрытия, – продолжил он, его голос становился все более холодным. – Каждое место, каждый чертов закоулок, где они могли спрятаться. Я хочу видеть их головы на блюде.
Его слова повисли в воздухе, как проклятие. Люди Лоретти понимали, что для них это был не просто приказ – это был шанс доказать свою верность, не повторить ошибку Альберто и Начо. В этом мире не было места слабости. Те, кто не справится, были бы обречены на ту же участь.
– Никаких свидетелей, – добавил он, подводя итог. – Мы не оставляем следов.
Лоретти выдохнул дым из ноздрей, словно дракон, готовый к битве. Он не собирался останавливаться, пока не достигнет своей цели. Он знал, что впереди будет много крови, но это не пугало его. Он жил ради таких моментов, когда мог чувствовать власть и ощущать, как страх противников питает его силу.
Закончив инструктаж, он поднялся и направился к выходу из подвала. Лоретти не терпел промедления, и потому сразу же поехал навстречу с одним из своих конкурентов, который, как он подозревал, мог быть замешан в исчезновении бриллиантов. Его настроение стало еще мрачнее. Он был готов разорвать на куски любого, кто осмелится встать у него на пути.
Бар, в который вошел Лоретти, был темным и грязным, пропитанным запахом старого табака, пота и крови. Он был известен как место встреч криминальных авторитетов, и потому здесь редко можно было увидеть кого-то, кто не принадлежал этому миру. Лоретти любил такие места. Они были полны теней, в которых можно было скрыться, всегда предоставляли возможность испытать свою силу.
В дальнем углу бара его уже ждал Марчелло – один из тех конкурентов, чье присутствие всегда раздражало Лоретти. Тот был жирным, с вечно сальными волосами, и у него был такой же скользкий характер. Лоретти не доверял ему, но пока что этот человек был нужен ему для получения информации.
– Лоретти, ты снова здесь? – насмешливо спросил Марчелло, его голос был пропитан презрением и самоуверенностью, которую Джакомо ненавидел больше всего. – Не слишком ли это грязное место для такой персоны?
– Дела, Марчелло, – спокойно ответил Лоретти, его взгляд был острым, как лезвие ножа. – Мы оба знаем, что у меня нет времени на твои игры.
Марчелло усмехнулся, но эта усмешка быстро угасла, когда Лоретти неожиданно вытащил нож и приставил его к горлу своего соперника. Весь бар замер, все смотрели, как стекает алая кровь за воротник, из едва надрезанной кожи Марчелло. Его глаза округлились от страха, и он замер, не осмеливаясь даже вздохнуть.
– Не забывай, кто здесь главный, – прошипел Лоретти, его голос был пропитан ледяной яростью. – Еще одно слово, и я вырву твое сердце, Марчелло.
Тот, кто еще несколько мгновений назад был так самоуверен, теперь едва сдерживал дрожь. Марчелло знал, что Лоретти не шутит. Этот человек был опасен, как змея, и его нельзя было недооценивать.
Лоретти оттолкнул его, убрав нож, и развернулся к своим людям.
– Этот жирный ублюдок знает больше, чем говорит, – холодно произнес Лоретти, его взгляд оставался жестким. – Найдите мне все возможные зацепки. Я хочу знать, где Альберто и Начо, и я хочу знать это сейчас.
Разборка с Марчелло была лишь первой ступенью. Лоретти чувствовал, что охота за предателями становится все более напряженной. Он понимал, что вскоре придется столкнуться с реальной угрозой, но это только подогревало его интерес. Лоретти всегда любил азарт борьбы, особенно когда на кону стояла жизнь.
Глава XVII
Анжелика
После встречи с Рафаэлем слухи начали разрастаться с небывалой силой. Теперь мне приписывали все: от порочной связи с падре до распутного поведения на улицах. Люди, которые знали меня всю жизнь, вдруг стали считать меня чужой. Знакомые начали отдаляться, а те, кто продолжал со мной общаться, делали это с осторожностью, словно боялись, что я заразна. Мать тоже не осталась в стороне. В один из дней она вызвала меня в свою комнату, ее лицо было напряженным, губы сжатыми.
– Анжелика, что происходит? – спросила она холодно, глядя на меня с едва скрываемым разочарованием, как будто не знала меня всю жизнь, будто действительно могла подумать, что ее дочь какая-то грязная дрянь. – Почему о тебе ходят такие ужасные слухи? Мне уже стыдно людям в глаза смотреть!