Эта грязная страсть, которую Рита испытывала к священнику, разрывала ее изнутри. Ей было стыдно за свои мысли, за те образы, которые вставали перед ее глазами, когда она думала о нем. Она видела, как его руки касаются ее кожи, как его губы скользят по ее телу, она представляла, как он в своей сутане забирается на нее сверху, раздвигает ей ноги и берет ее девственность. Ей хотелось почувствовать его близость, хотелось, чтобы он принадлежал только ей. Но каждый раз, когда она видела его взгляд, направленный на Анжелику, ее страсть превращалась в жгучую ненависть.
Рита мечтала о том, как уничтожит свою сестру, как сделает так, чтобы та никогда больше не смогла появиться рядом с падре. Ее мысли становились все более мрачными, все более безумными. Она знала, что не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего. Ее любовь к падре Чезаре была проклятием, которое превращало ее в монстра. Она уже не могла отступить, не могла остановиться. Этот путь вел ее к безумию, но она готова была пойти до конца, лишь бы видеть падре рядом с собой, и чтобы никто, особенно Анжелика, не стоял у нее на пути.
Она не могла понять, почему судьба так несправедлива к ней. Почему все всегда доставалось Анжелике? Внешность, внимание мужчин, а теперь и падре? Он был единственным, кто мог понять ее, кто мог увидеть ее страдания, ее боль, которая скрывалась за внешним спокойствием. Но даже он, даже этот святой человек, был ослеплен ее сестрой.
Рита любила представлять, как руки Чезаре скользят по ее телу, как он шепчет ей на ухо слова, от которых ее сердце замирает. Эти фантазии были такими яркими, что Рита едва могла их сдерживать. Ей хотелось прикоснуться к нему, хотелось почувствовать его тепло, но каждый раз, когда она пыталась приблизиться к нему, ее охватывал страх. Страх того, что он увидит ее настоящую, слабую и уязвимую, что он отвергнет ее, как и все остальные. И этот страх превращался в новую волну ненависти – ненависти к себе, к своей слабости, и к Анжелике, которая казалась такой сильной, такой недосягаемой. Она была готова на все, чтобы избавиться от сестры, даже если для этого ей придется прибегнуть к самым крайним мерам.
Рита наслаждалась каждым моментом своего триумфа. Ее сестра, которая всегда была идеальной, теперь стояла на краю пропасти. Рита видела это в каждом ее движении, в каждом ее взгляде. Анжелика пыталась сохранить достоинство, но Рита знала, что она падает. Это было как наблюдать за агонией умирающего животного – ужасно, но в то же время захватывающе. Рита тщательно планировала следующий шаг. Она знала, что слухи и домогательства Рафаэля могут сделать свое дело, но ей нужно было больше. Она хотела, чтобы Анжелика сломалась, чтобы каждый в этом городе видел ее падение.
На одном из приемов, когда Анжелика снова оказалась в центре внимания, из-за своего возвращения и прекрасных вокальных данных, Рита решила нанести последний удар. Она подстроила ситуацию так, чтобы одна из служанок подбросила любовное письмо в карман Анжелики. Оно якобы подтверждало ее отвратительные чувства к падре. Рита была уверена, что это станет последним гвоздем в гробу репутации ее сестры. Заодно отбросит ее подальше от священника…
Когда письмо было найдено после того, как якобы случайно выпало из кармана, вскоре его обсуждали на весь город, реакция была предсказуемой. Люди начали открыто осуждать Анжелику, ее друзья отвернулись от нее окончательно. Рита наблюдала за всем этим с тихой радостью, ее сердце переполнялось от чувства победы. Она добилась своего – ее сестра была на грани уничтожения.
Анжелика
Я не могла поверить, что все это происходит со мной. Когда одна из служанок нашла то проклятое письмо, кровь застыла в моих жилах. Я даже не знала, как это объяснить. Моя жизнь рушилась на глазах, как карточный домик, и я не могла ничего сделать. Письмо вскоре попало к матери, и ее взгляд, полный отвращения, навсегда останется в моей памяти.
– Анжелика, как ты могла? – воскликнула она, бросив письмо мне в лицо. – Я не верю, что ты могла на такое пойти! Писать падре Чезаре отвратительные, полные похоти письма? Это ты сделала? Ты осквернила память отца! Как мне теперь ходить в церковь? Как смотреть людям в глаза?
Я попыталась объяснить, что это подлог, что я не писала это письмо и не имела никакой связи с падре. Но мои слова тонули в ее гневе и разочаровании. Она отвернулась от меня, ее плечи дрожали от подавленных слез.