– Ты боишься его? Рафаэля? – наконец произнес он, его голос был низким и хриплым, как будто он боролся с самим собой. Очень глухой голос… я даже не могла понять его тембра, но по коже все равно поползли мурашки. Я не знала, что ответить. Мой страх перед Рафаэлем был реален, но еще больше я боялась того, что не смогу справиться с тем, что происходит. Страх и отчаяние смешались внутри меня, и я почувствовала, как мое тело напряглось.
– Да, – прошептала я, закрыв глаза. – Я боюсь, что он уничтожит все, что мне дорого. Уничтожит меня саму… как личность.
Эти слова прозвучали как признание в собственном бессилии, и я не знала, что он сделает дальше. Но он не отстранился. Вместо этого его ладонь в перчатке скользнула по моей щеке… заставляя кожу словно дымиться от этого прикосновения.
– Анжелика, – прошептал он, его голос был завораживающе странным… как у призрака. – Что ты чувствуешь к падре Чезаре?
Этот вопрос прозвучал так неожиданно, что мне стало тошно. Я не знала, как ответить. Его глаза сверлили меня, в темноте я не могла понять, какого они цвета, и я чувствовала, что он ждал моего ответа с каким-то скрытым нетерпением. Я понимала, что каждый мой ответ будет важен для него, что он не остановится, пока не услышит правду.
– Я… не знаю, – прошептала я, голос дрожал. – Он красивый. Он вызывает во мне трепет, но я не могу понять, что это значит.
Его лицо оставалось неподвижным, но я почувствовала, как в комнате стало еще холоднее. Казалось, что его дыхание замерло, а в воздухе нависло напряжение.
– Ты думаешь о нем? – спросил он, подойдя ближе, его голос стал еще тише, почти как шепот.
Я не успела ответить, как он коснулся моего подбородка. Его пальцы в перчатках были холодными, но от этого прикосновения мое сердце забилось быстрее. Его взгляд был пронизывающим, как будто он мог заглянуть в самые глубины моей души. Странник двигался медленно, его рука скользила вниз по моей шее, оставляя за собой холодный след. Я закрыла глаза, чувствуя, как его пальцы медленно, но уверенно прокладывают себе путь по моему телу. Мое дыхание стало прерывистым, и я поняла, что не могу сдержать себя.
– Ты ведь знаешь, что я не дам тебе уйти от ответа, – прошептал он, и я почувствовала, как его губы за тонкой тканью маски почти касаются моего уха. Я не могла ответить. Все, что я чувствовала, – это страх и одновременно непреодолимое желание. Его руки были дерзкими, они спускались к груди, царапая кожу, заставляя мое сердце биться все сильнее. В этот момент я была его пленницей, и мне казалось, что я уже не в силах контролировать себя.
– Что ты чувствуешь, когда он смотрит на тебя? – прошептал он, его голос был полон напряжения.
Я не могла сразу ответить. Мои мысли были спутаны, сердце колотилось так, что казалось, оно вырвется из груди.
– Я… не знаю, – прошептала я, чувствуя, как мое тело трепещет от его близости. – Он… он вызывает во мне что-то, но я не могу понять, что именно.
Странник замер на мгновение, и я почувствовала, как в комнате стало еще тише. Я знала, что мой ответ его не удовлетворил. Я чувствовала, как в его теле нарастает напряжение, как его дыхание становится более прерывистым.
– Ты лжешь себе, – прошептал он, и в его голосе прозвучала нотка гнева. – Ты знаешь, что это не просто трепет. Что ты чувствуешь к нему?
Его слова эхом отдавались в моей голове. Я не знала, как ответить, но понимала, что он ждет правды, даже если я сама ее не знала. Мое сердце сжалось от страха и от чего-то еще, что я не могла объяснить.
– Это правда, я не знаю, – наконец произнесла я, чувствуя, как мое тело напряглось от страха перед его реакцией. – Но… когда он рядом, я не могу думать ни о чем другом.
Его рука, все еще лежащая на моей шее, дрогнула. Я чувствовала, как его дыхание стало еще более тяжелым, как его пальцы напряглись. В этот момент я поняла, что вызвала в нем бурю, которая может выйти из-под контроля.
– Я бы мог за это убить тебя, Анжелика… Ты знаешь? – спросил очень тихо, и по моей коже поползли мурашки. Почему вместе со страхом я чувствую это вожделение, эту влагу и адскую пульсацию между ног?
В его пальцах опять щелкнул нож, и лезвие появилось перед моими глазами. Этот момент был одновременно пугающим и возбуждающим. Легкий холодок металла коснулся моей кожи, скользнул вниз, оставляя за собой невидимый след.
Его движения были дикими, но в то же время контролируемыми. Я чувствовала, как нож скользит по моей коже, и каждый раз, когда холодный металл касался меня, по телу пробегала дрожь. Он не торопился, наслаждаясь каждым мгновением, и я знала, что он намеренно растягивает это мучительное напряжение. Я была в его власти, и осознание этого наполняло меня одновременно страхом и необъяснимым влечением. Он не раздевал меня в этот раз, лезвие цепляло и обводило сосок через тонкую ткань ночнушки, заставляя его сжаться и вытянуться, а клитор набухнуть и стать твердым.