– Ты пожалеешь об этом, Анжелика, – прошипел он сквозь стиснутые зубы, разворачиваясь и уходя прочь. – Но не думай, что ты победила. Это только начало. Ты будешь здесь сидеть, пока не согласишься сама! Я заставлю тебя! Надо будет – заморю голодом!
Я осталась одна, пытаясь восстановить дыхание. Сердце бешено стучало в груди, но я знала, что на этот раз мне удалось остановить его. Но как долго я смогу защищаться от его навязчивого желания? Этот страх останется со мной надолго, но сейчас я хотя бы знала, что смогла отстоять себя.
Рафаэль снова запер меня в комнате, и я услышала, как задвинулся засов. Я прижалась к стене, пытаясь согреться и удержаться от слез. Но это было невозможно. В тот момент я поняла, что должна бороться, несмотря на то что шансы малы. Я не могла позволить себе сдаться, даже если это был самый мрачный момент в моей жизни.
Глава XXII
Вечер поглощал город, окутывая его мрачной тишиной. Служба в церкви завершилась, прихожане разошлись, но я не мог избавиться от гнетущего чувства, что что-то было не так. Анжелика, всегда первая, кто приходит, и последняя, кто уходит, сегодня не появилась. Ни она, ни ее мать, ни даже Рита. Мои руки сомкнулись в кулаки под рясой, и внутри все сжалось от предчувствия. Взгляд скользил по пустому залу, но я не мог сосредоточиться. В голове звучал лишь один вопрос: «Где она?» Я старался убедить себя, что это всего лишь случайность, возможно, просто не пришла… может, заболела, но в глубине души я знал, что это не так. Она хотела меня! Хотела до дрожи. Я это чувствовал, как мужчина. Я это видел, ощущал кожей. Она приходила, чтобы быть рядом, а я как одержимый ждал, когда она придет.
Когда служба закончилась, я не пошел домой. Вместо этого направился к дому Динаро, надеясь увидеть ее там, сдерживая адское нетерпение. Что могло измениться? Почему не пришла? Или… или уступила своему жениху Рафаэлю? Или ее опять заперли в комнате?
Изабелла Динаро, мать Анжелики, встретила меня на пороге, ее лицо было бледным, а глаза полны беспокойства.
– Сегодня вас всех не было на службе. Я хотел узнать, все ли в порядке?
– Падре Чезаре, – сказала она, не в силах скрыть тревогу, – Анжелики нет. Она ушла после ужина и до сих пор не вернулась.
Я дернулся всем телом, всматриваясь в лицо Изабеллы.
– Вы знаете, куда она могла пойти? – спросил я, стараясь не выдать волнения в голосе.
Изабелла покачала головой, ее руки дрожали. Она выглядела растерянной, ее уверенность, присущая ей всегда, сейчас растаяла, как снег на солнце.
– Нет, – ответила она, ее голос был тихим. – Она должна была вернуться до службы. Я отправила ее с поручением. Совсем незначительным… Навестить наших соседей. Туда идти минут пятнадцать пешком. Я звонила, и они говорят, что она уже давно вышла от них… Ее сотовый выключен.
Какого черта? Анжелика была слишком дисциплинированной, чтобы вот так просто исчезнуть.
– Вы обращались в полицию?
– Кто станет этим заниматься? Не прошло даже суток. Это не пропажа ребенка. Взрослая девушка… Здесь даже мое влияние не поможет. Просто Анжелика… она не из тех, кто пойдет гулять, у нее нет подруг в городе. Она скорее уйдет в свою мастерскую.
– Я займусь этим, синьора Динаро, – твердо сказал я, хотя внутри все кипело от гнева и страха. – Мы найдем ее.
Она благодарно кивнула, но я знал, что ее тревога не исчезнет, пока дочь не вернется домой. Я должен был действовать немедленно. Мне почему-то казалось, что все это отвратительно воняет… воняет виски и мерзким сладким парфюмом дона Рафаэля Моретти. Ублюдка, который вечно таскается за Анжеликой и мечтает жениться на ней.
Возвращаясь в церковь, я чувствовал, как внутри нарастает напряжение. Рафаэль… этот человек всегда был рядом, всегда находился в поле зрения, как тень. Он был искусен в том, чтобы казаться безобидным, но я знал, что он способен на многое, если дело касалось его желаний. Анжелика была его одержимостью, и это не давало мне покоя.
Я не мог просто ворваться в дом Рафаэля и обвинить его. Нужно было убедиться, что он действительно замешан в этом, прежде чем предпринимать решительные действия и, например, вспороть брюхо ублюдку только потому, что он смотрел на мою женщину. Свет свечей мягко освещал комнату, но в этом свете не было ничего утешительного. Меня ломало от моих мыслей, меня от них корежило. Я думал о том, как Рафаэль появлялся рядом с ее домом, как его взгляд задерживался на Анжелике дольше, чем следовало бы. Все указывало на него, но мне нужны были доказательства. После грязной истории со сплетнями ему не удалось жениться на ней… Мог ли он решить сделать это насильно?