– Мы войдем с юга, – сказал я, окончательно приняв решение. – Попробуем пройти как можно ближе к главной лестнице, там, скорее всего, ее держат. Но нам нужно быть осторожными. Если они заметят нас раньше времени, шансов на успех не будет. Будут шансы сдохнуть… И тогда хер кто поможет и ей, и нам.
Глава XXIII
Сначала была тишина. Глубокая и зловещая тишина, нарушаемая лишь нашими шагами. Ночь охватила город, скрывая нас от посторонних глаз, но внутри меня все кипело. Я чувствовал, как меня раздирает от ужаса, что этот урод там с ней наедине. Когда-нибудь, когда мои руки будут развязаны,– я все же оторву ему яйца. Мы двигались вдоль стен, словно тени, избегая любого источника света. Вокруг было тихо, слишком тихо. Я знал, что Рафаэль не оставил бы ее одну, без охраны, но сейчас важно было сохранить элемент неожиданности. Я мог прокрасться сюда, как Странник… Но это было бы слишком опасно, если бы меня поймали. Тогда я бы был разоблачен дважды. И как тот, кто вскрывает сейфы у жителей Сан-Лоренцо и как священник, который на самом деле не священник. А вот падре Чезаре мог быть преисполнен благих намерений спасти свою прихожанку. Да, я не рисковал… Пока…
Когда мы достигли старого входа, мои чувства обострились. Сердце колотилось, и в голове звучала одна мысль: «Только бы она была здесь». Начо огляделся и осторожно открыл дверь. Она заскрипела, и звук разлетелся по пустому пространству, заставив нас замереть.
Внутри все было погружено в полумрак. Стены старого поместья, казалось, дышали какой-то невыразимой угрозой. Мы двинулись вперед, шаг за шагом, прислушиваясь к каждому шороху. Спускаясь в подвалы поместья. Прошли минуты, которые казались вечностью. Но наконец мы оказались у нужной двери. Я услышал шепот. Сердце сжалось от боли – это был ее голос. Анжелика была здесь. Я отодвинул засов и осторожно открыл дверь. Темнота обволакивала комнату, как покров, скрывая ее контуры. Я шагнул вперед и в тусклом свете луны, пробивающемся сквозь узкое окно, увидел Анжелику. Она сидела на полу, сжавшись, ее лицо было бледным, а глаза блестели от страха и усталости. Сердце у меня замерло. В этот момент все мои эмоции, ярость и блядский ужас, от которого, казалось, мясо отходит от костей, переплелись в один тяжелый острый узел, он горел где-то под кадыком, мешая глотать воздух, но я знал, что не могу позволить себе потерять контроль.
– Анжелика, – прошептал я, делая шаг к ней. Она вскинула голову, ее взгляд метнулся ко мне, сначала полный ужаса, но затем в нем мелькнула искра надежды.
– Падре Чезаре… – ее голос был тихим, как шепот ветра, но в нем звучало столько боли, что я не смог сдержаться и подбежал к ней.
– Тише, – я присел рядом, осторожно взял ее за руку. Она была холодной, как лед. – Я пришел за тобой. Все будет хорошо. Мы уйдем отсюда.
Сукин сын… ублюдок. Ничего. Придет время, когда я заставлю его сожрать собственные яйца!
– Ты в порядке… он тебя не тронул?
– Нет…
– Точно?
Ее губы задрожали, но она кивнула. Я знал, что времени у нас немного и каждую секунду Рафаэль мог обнаружить наше присутствие. Я подал ей руку, помогая встать. Она была ослаблена, ее ноги дрожали, но я поддержал ее за талию, и она оперлась на меня.
– Нам нужно идти, – прошептал я, ее глаза все еще были полны страха, но она доверяла мне и шла за мной.
Мы выбрались в коридор, двигаясь вдоль стен. Начо шел впереди, как тень, проверяя путь. Поместье Рафаэля было похоже на лабиринт, но мы знали, куда идти. Каждый шаг был как на лезвии ножа – тихий, осторожный. Анжелика держалась рядом со мной, ее дыхание было прерывистым, но она не останавливалась. Я чувствовал, как ее тело дрожит от страха, но она боролась с этим, чтобы идти дальше.
Когда мы подошли к выходу, я замер. Снаружи послышался звук – кто-то шел. Я жестом показал Начо и Анжелике остановиться. Сжавшись в тени, мы ждали. Каждый мускул был напряжен, как струна. Если нас обнаружат сейчас, все может закончиться плохо. Прошло несколько минут, но они показались вечностью. Звук шагов удалялся. Я выдохнул, понимая, что опасность миновала, но это было только начало. Мы снова двинулись вперед. Я чувствовал, как Анжелика напрягалась с каждым новым движением, но она держалась. Она верила, что мы сможем выбраться. Когда мы наконец вышли на улицу, ночной воздух ударил в лицо свежестью, но не принес облегчения. Все еще оставалось много препятствий, но главное – мы были снаружи.