– Вы должны идти к машине, – шепнул Начо. – Там есть тропа, которая ведет к дороге. А я запутаю следы и пойду в сторону города.
– Давай… встретимся завтра.
Дорога была неровной, машина тряслась, но я чувствовал, как Анжелика дрожит от холода и усталости. Я снял сутану и набросил ее девушке на плечи, стараясь согреть.
– Все кончено, – сказал я тихо, пытаясь успокоить ее. – Ты в безопасности. Никто тебя не тронет рядом со мной.
Ее глаза, наполненные слезами, встретили мои, и я понял, что она все еще не может поверить, что все это закончилось. Анжелика кивнула, ее лицо казалось смертельно бледным, даже губы побелели. Подонок… он еще об этом пожалеет.
Машина мчалась по узкой, извилистой дороге. Анжелика сидела рядом, тихая, прямая, как струна. Я знал, что она потрясена, что этот день оставил в ней глубокие раны. Но, несмотря на все, что произошло, я не мог оторвать взгляд от ее губ, от ее глаз, которые, казалось, говорили мне что-то, чего она сама не осмеливалась произнести вслух. Я помнил, какие эти губы… горячие даже под тканью маски.
Дождь начинал капать по лобовому стеклу, когда двигатель машины внезапно затих. Я выругался сквозь зубы, чувствуя, как напряжение, которое я пытался подавить, начинает вновь нарастать. Мы были в лесу, далеко от города, и теперь оказались в полной темноте без возможности продолжить путь.
– Что случилось? – тихо спросила Анжелика.
– Машина заглохла, – ответил я, стараясь не показывать своего раздражения. – Нам придется идти пешком.
Я знал, что ей холодно, что она устала, но другого выхода не было. Я взял фонарь из багажника и открыл дверь проклятой колымаги. Холодный воздух сразу окутал меня, и первые капли дождя упали на лицо. Анжелика вышла из машины, и я увидел, как она обняла себя руками, пытаясь согреться.
Мы двинулись по лесной тропе, фонарь освещал путь, но дорога была трудной. Дождь усиливался, превращаясь в ливень, и вскоре мы были насквозь мокрые. Я видел, как ее одежда прилипает к телу, обрисовывая контуры великолепной фигуры. Мои мысли, которые я старался держать в узде, начали выходить из-под контроля. В темноте, под дождем, я не мог не думать о том, какими ее губы будут на вкус, как ее тело будет отзываться на мои прикосновения.
Спустя некоторое время мы увидели впереди очертания какого-то здания. Это был небольшой охотничий домик, укрытый среди деревьев. Я ощутил, как облегчение заполняет меня, но вместе с тем усилилось и другое чувство – вожделение, которое я не мог больше игнорировать. Ее рука в моей руке… мягкая гладкая кожа, прерывистое дыхание и запах. Блядь, как же меня вело от ее запаха.
Мы добрались до домика, и я открыл дверь. Внутри было темно и холодно, но это было лучше, чем оставаться под дождем. Я разжег камин, и вскоре в комнате стало теплее. Анжелика села на старый диван, ее волосы были мокрыми, капли дождя стекали по ее щекам. Я смотрел на нее, на ее промокшую одежду, которая теперь облепила ее тело, и понимал, что больше не могу скрывать свои чувства. Меня раздирает от похоти, от желания… и от чего-то более сумасшедшего, чего-то, что я никогда не испытывал к женщине раньше. Эти очертания груди, маленьких камушков сосков, плоского живота и треугольника внизу, где платье так сильно прилипло, что я видел очертания мокрых кружевных трусиков. Блядь… как сдержаться? Как на хер не лопнуть.
Я подошел к ней, сел рядом, чувствуя, как ее близость мутит мне разум. Ее губы были так близко, что я мог почувствовать их тепло даже на расстоянии. Мы сидели в тишине, слушая, как дождь барабанит по крыше, но внутри меня все бушевало. Я хотел ее. Сейчас. Здесь. Но я не мог позволить себе сделать первый шаг. А перед глазами стояло ее лицо, когда она кончала от рукоятки моего ножа, ее задыхающийся, приоткрытый в оргазме рот. Блядь, я хочу, чтоб она так же кончала от моего языка, моих пальцев и члена.
– Ты промокла, – произнес я, стараясь отвлечься от собственных мыслей.
Она подняла на меня глаза, и я увидел в них что-то, что заставило мое сердце пропустить удар. В них было столько эмоций, столько непонимания, страха и… желания?
Я смотрел на нее, и мои мысли все больше погружались в бездну вожделения. Ее губы манили меня, ее тело, которое так соблазнительно просвечивалось сквозь мокрую ткань, вызывало во мне непреодолимое желание содрать с нее одежду. Я чувствовал, как мое сердце бьется быстрее, как внутренний зверь вырывается наружу, требуя сделать первый шаг, прикоснуться к ней, почувствовать ее тепло.
Но я знал, что не могу. Не сейчас. Она была слишком уязвима, слишком испугана, и я не мог позволить себе воспользоваться этим. Я должен был защищать ее, а не поддаваться своим желаниям. Но каждый раз, когда я смотрел на нее, мои мысли снова начинали крутиться вокруг одного и того же. Я хотел ее до безумия. И это желание сводило меня с ума.