С виду Рита скорее напоминала ангелочка. Русые вьющиеся волосы, серые глаза, розовые щечки. У нее хрупкое тонкое тело, своим аристократизмом она похожа на мать. Я рядом с ней смотрелась нелепо.
– Думаешь, кто-то даст хотя бы один евро за твой вой? Хотя… тебе самое место на паперти. Петь с шапкой возле ног. Кажется, в Риме ты именно этим и занималась.
Мама откусила кусочек мармелада и пожала плечами. Ее элегантный костюм кремового цвета прекрасно подходил к ее выкрашенным в каштановый цвет волосам. Мама всегда выглядела аккуратно и нарядно, даже дома. Ведь она вдова уважаемого всеми мужчины. Рано или поздно и ее сын пойдет по его стопам. Она в этом не сомневалась.
– Все деньги будут пожертвованы церкви, Рита.
Сказала я и едва сдерживалась, чтобы не сцепиться с ней. Когда-то моя покойная бабуля восторгалась моим голосом. Она гладила меня по голове и говорила:
– Наша семья – творческие люди. Твой прадед – известный русский композитор, потомственный граф, его жена графиня Ольга, невероятная красавица, тоже пела, у нее был прекрасный голос. Ты вся в нее. Революция оставила их без крова и средств к существованию. Люди бежали куда могли. Так они оказались в Италии, а потом и здесь, на Сицилии. Твой прадед своими руками строил Морето-Пиаро для своих детей. Когда я вышла замуж за итальянца Клаудио Динаро, то стала католичкой, как и мой муж. А потом родился твой отец. А позже Мануэль познакомился с твоей мамой. Пой. Это то, что связывает тебя с твоими предками. С красавицей Ольгой. Ты невероятно на нее похожа.
– Никто не даст тебе и евро! Так что жертвовать будет нечего! А может, вообще никто не подойдет и не станет тебя слушать! – сказала Рита.
Я посмотрела на себя в зеркало. Спрятала длинную темную прядь за ухо. В мире, где правят блондинки, быть брюнеткой не совсем удача. Бледная, с очень белой, прозрачной кожей и вытянутыми к вискам зелеными глазами, я напоминала себе моль или какую-то ночную бабочку с оторванными крыльями. Я действительно была очень похожа на свою прабабушку Ольгу Воронцову. У нас сохранились ее портреты. Но она была такой редкой красавицей, а я унаследовала только ее зеленые глаза и черные волосы.
– Пусть не приходят. Это благотворительность.
– Ну, может, кто-то и заплатит… Пару центов.
Я медленно выдохнула.
– Слышали, в Сан-Лоренцо приедет новый священник вместо падре Федерико? Сегодня уже должен быть в городе.
– Завтра будет служба в церкви, пойдем посмотрим. А потом на ярмарку. Но вряд ли будет кто-то лучше отца Федерико, упокой Господь его душу.
– Анжелика, я сказала тебе пойти помочь мне с цветами. Завтра на ярмарке будут наши розы. У нас самый лучший и красивый розарий в Сан-Лоренцо. И вообще, я бы не хотела, чтоб ты пела. Лучше постоишь с розами, будешь продавать букеты вместе с Ритой.
– Смотри не заплачь!
Рита ушла вслед за мамой. А я выбежала на улицу. Дождь хлестнул меня по лицу, но я не обратила на него внимания, побежала в сторону большого городского парка. Но когда выскочила на дорогу, резко затормозившая машина чуть не сбила меня с ног. Я тоже внезапно остановилась, тяжело дыша, глядя вначале на водителя – синьора Веласке, а потом на того, кто сидел рядом с ним. Время на секунду остановилось. Оно замерло, застыло в воздухе. Я видела только бледное, невероятно красивое мужское лицо, освещенное уличными фонарями. Настолько красивое, что у меня сердце перестало биться, а потом застучало с такой бешеной силой, что казалось, разорвется на куски. Все тело пронзило электричеством. Глаза ярко-небесного цвета, длинные светлые волосы, легкая щетина, прямой греческий нос и чувственные губы. Я застыла… От волнения дышать было не просто трудно, а казалось, у меня стиснуло горло. Он так же смотрел на меня, и нас разделяли крупные капли дождя. Они хлестали по лобовому стеклу и по моему лицу, мое платье насквозь промокло и прилипло к телу. В эту секунду дон Веласке выскочил из машины.
– Синьорина Анжелика! Вы в порядке? Мой Бог! Я вас чуть не сбил!
– Д-да. Простите. Я в порядке… Все хорошо…
Я перевела взгляд на Веласке. Он был ниже меня ростом и запыхался. Еще бы – сбить дочку мэра, которого даже после его смерти любили и уважали в Сан-Лоренцо.
– Я вас не заметил. Вы выскочили на дорогу.
Мужчина вышел из машины. Высокий, на две головы выше меня, и я чуть не застонала вслух, увидев на нем длинную черную сутану католического священника. Как будто в этот момент меня столкнули в гроб и захлопнули крышку. Можно подумать, это остановило мои сумасшедшие мысли… Дышать все равно нечем. И я не могу поднять на него глаза, потому что мне кажется, что если посмотрю, то не смогу отвести взгляд. Не смогу ничего сказать.