– Когда я смотрю на тебя так близко… ты кажешься мне еще красивее, Анжелика.
Он в тени. Мне кажется, что на нем нет маски… но рассмотреть лицо я не могу, капюшон опущен почти до носа, и тень скрывает все черты. Рука в перчатке взмывает вверх, в его пальцах черный шарф… Я быстро мотаю головой, чтобы не дать завязать себе глаза, но он их все равно завязывает, погружая меня в полную темноту.
– Отпусти меня… – пищу очень тихо и неуверенно.
– После того как сама пришла ко мне? Я отпущу тебя… после того как ты заплачешь для меня. Кончишь и заплачешь.
Он очень близко, намного ближе, чем был ко мне в прошлый раз. Он буквально на мне. Его тело стальное, жесткое, как камень. И от него пахнет костром… и острым мужским запахом. Это даже не парфюм. Это он сам. И мне кажется, что я от этого запаха пьянею. Я буквально всеми своими рецепторами ощущаю страх и вожделение, перекатываю этот страх у себя на языке, трепеща всем телом.
Ощущаю, как его губы касаются мочки моего уха. Он без маски! Но я не увижу! Мои руки связаны! Мои глаза закрыты! Черт! Как бы я хотела увидеть! Что-то горячее и мягкое описывает круг возле мочки, и я чувствую, как он кусает меня.
– Я буду жрать тебя, девочка… я буду жрать тебя всю… как людоед.
Мой рот подрагивает, и я кусаю губы…
– Ты изнасилуешь меня?
Слышен тихий хриплый смех.
– Изнасилую? Нет, что ты. Наоборот… ты будешь умолять, чтобы я взял тебя.
– Никогда!
– Как же сладко ты боишься меня… твой страх едва ли не такой же вкусный, как и твой оргазм…Ты знаешь, что я потом сделал с рукоятью, которую ты залила своими соками? Я ее вылизал… обсосал, как леденец. А сегодня я буду вылизывать и сосать тебя саму.
От его слов я дернулась всем телом, и меня обожгло возбуждением, как плетью. Я ощутила свой клитор, я буквально почувствовала, как он затвердел, как превратился в пульсирующий камушек.
– Я хочу, чтобы ты меня просила… чтобы звала своего Бога, которому ходишь молиться в церкви. Можешь представлять себе своего священника, когда я буду лизать тебя. Я разрешаю…
– Иди к черту!
– Я и сам черт, маленькая… но я покажу тебе рай, обещаю.
Я чувствую, как его губы почти в миллиметре от моих губ. Еще секунды, и они коснутся меня. Не знаю почему, но я тянусь к его рту, и его губы тут же отдаляются. От разочарования я тихо вздыхаю, и в то же мгновение его алчный рот впивается в мой. Мы оба застонали. И я жадно отдалась этому поцелую. Бешеному, страстному, темному, как сам Странник. Он терзал мой рот, он впивался в него, пожирал, заполнял своим языком, переплетая его с моим, и я отвечала с таким же бешенством. В меня вселился дьявол. Я обезумела от этого поцелуя… Да, меня целовали раньше, но так – никогда и никто. Как будто мы уже занимаемся сексом, как будто он входит в мой рот, берет его, владеет им. Губы жадно целуют мои щеки, подбородок, шею.
Его пальцы трогают мое лицо… на нем больше нет перчаток. Он касается моих скул, подбородка, убирает мои волосы назад. Пальцы скользят ниже, расстегивают пуговицы моего платья и распахивают в стороны, обнажая грудь с затвердевшими сосками. Он сжимает их, и я тихо всхлипываю, ерзая всем телом. А потом мой левый сосок оказывается втянут чем-то горячим. От понимания, что это его рот, я протяжно стону. Язык трепещет на соске, а его зубы сжимают самый кончик. Он долго целует, ласкает, посасывает мои соски по очереди. И кажется, мой клитор сейчас взорвется от пульсации.
– Сладкая… я знал, что ты сладкая.
Его руки ласкают мое тело, сжимают ребра, талию. Опускаются к бедрам. Он задирает подол платья мне до пояса, и я сжимаю ноги. Но ему все равно. Трусики рвутся от одного резкого рывка. Его ладони резко раздвигают мои колени.
– Рассмотрю, какая ты красивая… везде. И мокрая. Как думаешь, твой чопорный святоша падре стал бы тебя так рассматривать?
Мне хочется заорать, что стал бы. Что этот подонок не знает, как падре смотрел на меня прошлой ночью.
– Но ты можешь представить, что это он содрал с тебя трусики и смотрит на твою девочку… на твои розовые губки, это его пальцы раздвигают твои складки. Его длинные пальцы.
Он говорит, а меня трясет от злости и возбуждения, от темной, запретной и такой грязной страсти… потому что я невольно и правда представляю, что это руки Чезаре раздвигают мою плоть. Он касается пальцами моего клитора, и его обдувает прохладным воздухом, а затем обжигает горячим дыханием… падре Чезаре. Это его язык задевает плоть, и из меня вырывается мучительный, протяжный стон.
– На грани… возбужденная, горячая, вкусная. Язык падре погружается в твою дырочку… м-м-м-м…