И я чувствую скольжение языка внутрь, куда никогда и никто не проникал. Я всхлипываю и трясусь всем телом. Он лижет долго… меня подбрасывает от острых ощущений, внутри меня нарастает сумасшествие, но этого недостаточно для развязки. А мне хочется… мне так хочется, чтобы язык падре вытворял со мной такое, чтобы это он ласкал мой клитор.
– Попроси… давай, скажи: «Падре Чезаре, вылижите меня, я хочу кончить…» Давай…
– Нет! – сдавленно всхлипываю и мотаю головой. А он целует внутреннюю сторону бедра и поглаживает пальцами мои складки. А мне надо… мне так надо кончить.
– Проси… назови это имя, проси.
– Падре Чезаре… – взмолилась я, чувствуя, как алеют мои щеки, как они наливаются румянцем.
– Падре Чезаре, я хочу кончить – это проси!
– О Боже!
– Не Господа, а падре!
– Падре Чезаре… пожалуйста, пожалуйста, я хочу…
– Чего ты хочешь?
Он потер пальцем клитор, я встрепенулась, вскрикнула, но он тут же перестал двигаться.
– Кончить… я хочу кончить… падре, пожалуйста.
И его рот набрасывается на меня, язык быстро бьется по твердому дрожащему узелку, и меня разрывает от самого дикого, нереально острого оргазма. Я кричу. Я слышу свой собственный крик, мое тело бьется в судорогах, пока он сосет мой клитор, словно вытягивая из меня саму жизнь, чтобы я возродилась заново. Я обессиленно обмякла на постели, постанывая, подрагивая всем телом. Чувствую, как он взбирается на меня сверху, буквально садится мне на грудь. Тяжело дыша, хрипя, и мне на соски брызгает что-то горячее и липкое. Я знаю, что это… я выгибаюсь, подставляя грудь под струи его спермы. Он освобождает мои руки и… наступает тишина. Вскидываюсь на постели, срывая повязку. Но его уже нет.
На постели лежит красная роза с помятыми лепестками. Тяжело дыша, чувствуя, как стекает по груди его семя. Мне нечем вытереться… и я размазываю его по коже. Застегиваю пуговки и, шатаясь, иду по скрипящему полу босыми ногами.
Щеки пылают так сильно, что кажется, я взорвусь от стыда. Это ненормально – то, что происходит… Зачем он заставляет меня называть его падре Чезаре? Он извращенец?
А я кто? Обыкновенная шлюха? Ведь я люблю другого мужчину, желаю его всем телом и всей душой… а испытываю наслаждение в объятиях незнакомца, чьего имени не знаю… даже больше – я не видела его лицо! И его голос всегда звучит хриплым шепотом… я никогда не узнаю, кто прячется под маской Странника.
Глава XXVIII
Рафаэль сидел в своем кабинете, закинув ноги на стол, и сжимал, как всегда, бокал виски в руке. Его мысли были мрачными, а сердце билось в тревожном ритме. За окнами начинал сгущаться вечер, и город, как и его собственные чувства, окутывала тьма. Он всегда привык быть на вершине, привык, что все вокруг танцуют под его дудку. Но сейчас, глядя на очередную флешку, лежащую перед ним на столе, он чувствовал, как его уверенность начала трещать по швам. В последнее время к нему зачастили с информацией. Только на этот раз его словно ударили под дых, и он не мог отдышаться.
Видео на флешке было убийственным. На нем Рафаэль в одном из своих любимых клубов обсуждал с приближенными свои незаконные сделки и откровенно делился планами по захвату новых территорий в городе. Он даже не подозревал, что все это может быть записано. А теперь кто-то осмелился шантажировать его. Лоретти. Это имя было для него, как красная тряпка для быка. Рафаэль стиснул зубы. Он знал, что этот мафиози не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего. Лоретти требовал разрешение на раскопки катакомб. Зачем? Одному дьяволу известно! Но его отец, губернатор Моретти, твердо стоял на своем: никаких раскопок в этом историческом месте. Рафаэль поднялся с кресла и начал ходить по кабинету, как зверь в клетке. Он понимал, что Лоретти не просто хочет раскопок. Ему нужна власть, контроль. Рафаэль знал, что позволить этому человеку сделать хоть один шаг вперед – значит потерять все.
Он схватил телефон и набрал номер Лоретти. Тот ответил сразу, как будто ждал звонка.
– Что тебе нужно? – голос Рафаэля звучал хрипло, его злила сама необходимость говорить с этим человеком.
– О Рафаэль, рад, что ты позвонил, – с ухмылкой произнес Лоретти. – Ты знаешь, чего я хочу. Разрешение на раскопки катакомб. И давай не будем делать вид, что у тебя есть выбор.
Рафаэль сжал кулаки. Он ненавидел, когда его загоняли в угол, ненавидел чувство беспомощности. Но видео было слишком опасным.
– Я поговорю с отцом, – наконец выдавил он, стараясь сохранить спокойствие. – Но не думай, что это так просто.
– О, я уверен, ты сделаешь все правильно. Ты ведь не хочешь, чтобы это видео увидел твой отец или, скажем, пресса? – голос Лоретти был насмешливым, но в нем звучала стальная уверенность. Рафаэль не обольщался. Он знал, кто такой Лоретти, и не будь Рафаэль сыном губернатора, то кто знает, в каком месте и по каким частям нашли бы его тело полицейские.