Рафаэль почувствовал, как гнев разливается по его телу, но он заставил себя сохранить самообладание. Они сидели друг напротив друга. Как два коршуна, которые не поделили добычу.
– У меня есть информация, которая может уничтожить тебя так же быстро, как ты пытаешься уничтожить меня, – сказал он, доставая из кармана бумагу. – Ты думал, что я не знаю о твоих планах? О том, что ты надеешься найти в этих катакомбах?
Лоретти прищурился… Он изучающе посмотрел на Рафаэля, а потом вдруг вонзил лезвие ножа между пальцами Рафаэля так быстро, что тот от страха чуть не обоссал штаны. Аж подпрыгнул.
– Ты слишком много болтаешь, Рафаэль. Но это ничего не меняет. Что бы ты там ни узнал, мне насрать. Потому что, если ты попробуешь стать мне поперек горла, я тебя раздроблю и проглочу!
Рафаэль осознал, что разговор зашел в тупик. Они оба понимали, что их борьба только начинается.
– Достань мне разрешение, и чем быстрее, тем лучше. Мне бы не хотелось забрать себе весь ваш религиозный городишко. Он мне на хрен не сдался.
Рафаэль вернулся домой, его разум был полон мыслей и планов. Он знал, что не может больше терять время. Он должен был найти бриллианты и использовать их, чтобы уничтожить Лоретти. Он позвонил Данте и приказал начать готовиться к раскопкам.
– Данте, у нас мало времени. Мы должны быть быстрее и умнее, чем Лоретти. Начни подготовку, и сделай это быстро. Мы начнем искать сами… Раньше Лоретти. Пусть ждет разрешения. Он дал мне время.
Данте кивнул и вышел. Рафаэль остался один в своем кабинете, его сердце колотилось в груди. Он знал, что впереди его ждет тяжелая битва. Но он был готов на все ради победы. Рафаэль понимал, что он ведет опасную игру, но у него не было другого выбора. Ему нужно было вернуть контроль, доказать всем, что он – не просто сын своего отца, а человек, готовый сражаться за свое место под солнцем. И он был готов пройти через огонь и воду, чтобы достичь своей цели.
Глава XXIX
Сидя в своей комнате, я ощущала себя в клетке. Это место, которое когда-то было убежищем, моим маленьким миром и уголком. Теперь оно казалась мне тюрьмой. Стены сдавливали меня, выкручивали мой разум. Я не могла перестать думать о ночи, когда Странник пришел ко мне. Его прикосновения, его горячее дыхание на моей шее. В каждом его движении была сила, угроза, но и странная, болезненная нежность, которая затопила меня, поглощая целиком. Он не причинил мне боли… он ласкал меня, он целовал меня, и его губы были умопомрачительно сладкими, властными, безумными. Я думала о его поцелуях, и мой живот сводило судорогой…
Каждая клеточка моего тела, каждый нерв воскрешали эти воспоминания снова и снова. Почему я позволила ему приблизиться ко мне? Почему, несмотря на страх, я чувствовала такое странное влечение? Что-то темное и извращенное, что никогда не должно было существовать.
И потом был падре Чезаре. С которым у меня никогда и ничего… К которому я даже не прикасалась. Падре Чезаре, в которого я отчаянно и безнадежно влюблена. Мучительно, безответно. Я знала, что чувствую что-то к нему: что-то неправильное, что я не могла позволить себе чувствовать. Я понимала, что между нами не могло быть ничего, но мое сердце не подчинялось разуму. Оно билось быстрее каждый раз, когда он был рядом. Оно заходилось в отчаянии от невозможности нас. От невозможности принадлежать именно этому мужчине. И этот запрет толкал меня в объятия другого, который дарил иллюзию и исполнял самые грязные фантазии. Ведь это не Странник ласкал меня на старой постели моей прабабушки… это сам Чезаре любил мое тело, целовал мои соски, сжимал мои бедра. Я хотела, чтоб это был он. В своем воображении я нарисовала Страннику лицо Чезаре.
Моя голова была полна этих противоречивых мыслей, когда я услышала скрип двери. Мама вошла в комнату, ее лицо было серьезным и даже пугающим.
– Нам нужно поговорить, – ее голос прозвучал твердо. Этот тон я знала слишком хорошо. Голос человека, который не примет «нет» в ответ.
Она присела на край кровати, пристально глядя мне в глаза. Я чувствовала, как холодок пробегает по спине. Мое сердце начало колотиться в груди. Я не знала, чего ожидать, но чувствовала, что это не к добру.
– Анжелика, ты должна понять. У нас серьезные проблемы, – ее голос был тихим, почти неслышным. Но в этом шепоте чувствовалась сила. Она никогда не говорила тихо, если не хотела, чтобы ее слова оставили след.
– Какие проблемы? – спросила я, пытаясь скрыть свое беспокойство. Внутри меня все сжалось. Чувство опасности становилось все сильнее.
– После смерти твоего отца, – она вздохнула, глядя в пол, будто надеясь, что ответы найдутся там, – осталось много долгов. Мы не смогли их выплатить, и теперь… теперь эти люди требуют свое. Кредиторы… Они грозят продать с молотка наш дом, пустить нас по миру. Отец брал займы на сером рынке. Проценты выросли. Мы в ужасном положении.