– Хорошо, – сказала я тихо, мои слова были полны отчаяния. – Я сделаю это. Я выйду за него… Если это спасет тебя и Риту… я выйду.
Мама кивнула, ее лицо смягчилось, но в ее глазах я все еще видела страх. Она знала, что я не хотела этого, но она так же знала, что у нас не было выбора.
– Спасибо, Анжелика. Ты делаешь правильный выбор, – ее голос был мягким, но в нем звучала уверенность. – Рафаэль любит тебя, и он будет тебе хорошим мужем.
Я отвернулась, не желая видеть ее. Я знала, что никогда не смогу простить ее за это. Никогда не смогу простить себя.
Слезы текли по моим щекам. Я чувствовала себя преданной и одинокой. Каждый шаг был как удар, каждый вдох – как рана. Моя собственная мать только что продала меня. И я не могла ее винить. Она была в отчаянии. Мы все были. Но как я могла согласиться на это?
Я упала на кровать, сжимая подушку так, будто она могла защитить меня от всего, что происходило. Внутри меня все кричало: «Нет! Ты не можешь этого сделать!» Но что я могла? Если я откажусь, моя семья потеряет все. Мы окажемся на улице, без денег, без дома. Может быть, даже без жизни. Воспоминания об отце тоже пришли внезапно. Он всегда был опорой нашей семьи, всегда знал, что делать. Но теперь его не было, и я чувствовала себя потерянной, словно ребенок, заблудившийся в темноте. Я вспомнила его голос, его смех, его теплые объятия, когда мне было страшно. И я поняла, что он бы сказал мне быть сильной, он бы поддержал меня, чтобы я не делала этого. Но его не было. И никто не мог меня защитить.
– Папа… помоги мне! Как мне быть? Неужели ты так поступил с нами? Оставил долги… Ты же всегда продумывал все наперед… папочка!
Слезы текли по моим щекам, и я не могла остановиться. Я чувствовала, как внутри меня что-то разрушается. Моя жизнь больше не была моей. Моя судьба была решена за меня, и я не могла ничего с этим поделать. Я чувствовала себя пленницей, загнанной в угол. Но как я могла освободиться? Как я могла сбежать от всего этого?
– Я не хочу этого делать, – прошептала я сама себе, мой голос дрожал. – Я не могу этого сделать.
Но внутри меня уже звучал ответ. Я знала, что у меня нет выбора. Я должна сделать это ради своей семьи, матери, памяти о своем отце. Я должна была пожертвовать собой ради них. Но как я могла жить с этим?
Я закрыла глаза, надеясь найти ответ в темноте. Но там была только пустота, только тьма, и никакого выхода.
Прошла вечность, прежде чем я поднялась с кровати и подошла к окну. Я смотрела на улицу, видела, как очередной день превращается в ночь. Внутри меня все еще бушевала буря эмоций, но я знала, что должна сделать. Я должна была принять это решение. Ради семьи.
Я повернулась и увидела в отражении зеркала свое лицо, искаженное болью и отчаянием. Я больше не была той Анжеликой, которая мечтала о свободе, о любви, о жизни без ограничений. Теперь я была кем-то другим. Я была той, кто пожертвует всем ради других.
– Я сделаю это, – сказала я сама себе, и мое отражение кивнуло в ответ, словно подтверждая мои слова.
Но внутри меня все еще звучал голос, тихий, едва слышный, но все же реальный:
«Ты совершаешь ошибку. Ты не должна делать этого».
Я отвернулась от зеркала, пытаясь заглушить этот голос. Но он не исчезал, он стал частью меня, моего сознания, моего сердца.
На следующее утро я подошла к маме, которая сидела на кухне с чашкой кофе. Ее лицо было усталым, она явно не спала всю ночь. Она посмотрела на меня, и я поняла, что она ждет ответа. Ждет моего решения.
– Я… не передумаю, не бойся, мама, – сказала я тихо, но твердо. – Я выйду за Рафаэля.
Мама выдохнула с облегчением, ее глаза наполнились слезами.
– Спасибо, Анжелика. Ты не представляешь, что это значит для нас.
Я кивнула, но внутри меня все сжималось от боли. Я знала, что это решение изменит все, что я больше никогда не буду прежней. Я отдала свою свободу ради семьи. Но какой ценой?
Мама подошла ко мне и обняла меня, но я не чувствовала ее тепла. Я чувствовала только холод, только пустоту.
– Все будет хорошо, – прошептала она, но я знала, что это не так. Ничего больше не будет хорошо.
Я вернулась в свою комнату, чувствуя, как мир вокруг меня рушится. Моя жизнь теперь была в руках другого человека. Человека, которого я ненавидела.
Глава XXX
Я стоял на коленях перед алтарем, стараясь сосредоточиться на лживой молитве, но мои мысли были расколоты, как зеркало, разбитое на тысячу осколков. Моя душа горела, как факел. Анжелика. Ее образ не покидал меня ни на секунду. Я не мог найти покоя. Она была во мне. Всегда. Я попробовал ее губы, я вкусил ее сладость, я пропитался ароматом ее тела. Она извивалась и дрожала в моих руках. И… она была моей. Да, я играл с ней… играл так, как любил играть Архангел. Но в этот раз я сам был пленником, рабом, игрушкой, потому что эта девочка с завязанными глазами манипулировала мной. Я сходил от нее с ума, я фанател от ее тела. Я жаждал ее всю. Лживые молитвы не усмирят адскую похоть… и это не только похоть. Я хочу ее душу, сердце, мысли. Всю ее. Я… люблю эту девчонку. Люблю, блядь! Вот что я к ней чувствую. И это не просто любовь. Это мрачная, темная бездна, которая затягивает меня на самое дно.