— А где ребенок? — спросила она, заглядывая Грейс через плечо и окидывая взглядом комнату. — Разве ты не принесла его с собой?
Грейс тяжело вздохнула.
— Ребенка нет.
— Значит, его все-таки не было у тебя в животе? — спросила Лили и покраснела: она все еще помнила, как мама запрещала им называть части тела.
— Он был там, но он был слишком слаб и не смог родиться благополучно, — осторожно объяснила ей Грейс. — Он умер и попал на Небеса.
— Ой!
«Это очень грустно, — подумала Лили, — потому что с ребенком было бы интересно играть».
— Сегодня я вывезла его из города, Лили, и его похоронили на чудесном кладбище. Вот почему меня не было так долго.
Лили обдумала эту новость.
— Мы сможем ходить к нему в гости и приносить цветы?
— Когда-нибудь сможем, — ответила Грейс, вспоминая, как однажды добрый человек из сиротского приюта отвез их на могилу матери, и Лили, которую на минуту оставили одну, собрала цветы с соседних могил и распределила их по тем могилам, где цветов не было. Наконец Грейс отстранилась от сестры и внимательно посмотрела на нее. — Но как ты жила без меня? Ты вчера купила водяной кресс? И когда пришел вор и украл чайник? Ты его видела? Он еще что-то взял?
Обдумывая ответы, Лили нахмурилась. Сочинять истории было делом нелегким, и она обычно начинала путаться; в ее рассказе всегда появлялась деталь, которая казалась Грейс странной и сразу вызывала у нее подозрения.
— Его кто-то забрал, — неопределенно сказала Лили. — Не знаю кто. Кто-то вошел и разбил его на кусочки.
Грейс посмотрела на нее. Она поняла, что сестра лжет, потому что та грызла ногти, а на лице у нее было написано беспокойство. Впрочем, Грейс не могла прямо сейчас разбираться, что случилось: она была слишком измучена. Со временем тайное станет явным. Когда Лили врала, правда всегда выплывала наружу.
Ближе к вечеру Грейс взяла чашку и блюдце с синими птицами и отнесла их в ломбард — но не к Моррелу, а в другое заведение, которым владел более молодой и честный Дядюшка: он заплатил ей серебряные шесть пенсов. Грейс знала, что этой суммы им хватит на пару дней, но начала задумываться о том, что случится, когда они заложат все, до последнего, остатки прошлой жизни, чтобы получить немного денег, а из дома придется вынести каждую мелочь, все одеяла и одежду. На какие деньги они будут питаться, греться и покупать свечи, чтобы разогнать темноту? Что с ними станет тогда? Она задрожала. Только не в работный дом! Нет, никогда, ни за что!
По пути домой Грейс так крепко сжимала шестипенсовик, словно это был ее талисман. Конечно, прежде чем произойдет самое худшее, с ними непременно случится что-то хорошее: может, отец вернется и найдет их; а может, рынок сбыта водяного кресса расширится и они смогут продавать в десять раз больше того, что продают сейчас; или она найдет банкноту, которую будет гнать по дороге ветер: ведь, если верить газетам, эти банкноты постоянно теряют. А может (Грейс сухо улыбнулась), прилетит фея, и взмахнет волшебной палочкой, и превратит их с Лили в богатых дам, которых всюду возят в шикарных, ярко раскрашенных ландо — потому что это точно так же вероятно, как и все перечисленное выше.
Когда, поднимаясь к себе, Грейс проходила мимо кухни, с ней поздоровалась миссис Макриди. Грейс ничего не говорила квартирной хозяйке о скором рождении ребенка, отчасти потому, что боялась, как бы та не запретила ей приносить малыша домой, а отчасти потому, что верила: если не признаваться в его существовании, то все обойдется. Надеясь, что миссис Макриди, возможно, и не заметила ее полнеющую фигуру под пышными юбками, девушка вежливо поздоровалась в ответ и сказала, что ей нужно спешить, потому что Лили ее заждалась.
— Милочка, пожалуйста, зайдите ко мне, я хочу поговорить с вами, — настаивала миссис Макриди.
Грейс легонько одернула юбки так, чтобы о ее фигуре нельзя было судить наверняка, и вошла в кухню. Там кроме миссис Макриди был один из мелких торговцев, сидевший за стаканом крепкого портера.
— Я не видела вас несколько дней, милочка, — заметила миссис Макриди. — У вас ничего не случилось?
— Нет, все хорошо, — заверила ее Грейс, думая, что из миссис Макриди, возможно, вышла бы превосходная наперсница, но сейчас, пожалуй, не время ей что-то рассказывать.
— Вы в этом уверены? — переспросила миссис Макриди, окинув ее многозначительным взглядом.
— Совершенно, благодарю вас, — натянуто улыбнувшись, заверила ее Грейс. По правде говоря, ей было очень нехорошо, и она даже обрадовалась, что в кухне находился еще и торговец, иначе она, вполне вероятно, бросилась бы к ногам миссис Макриди, призналась ей во всем и плакала бы, пока хватило слез.