А немайор дальше режет, только тон сменил со сладкого на армейский.
– Беседа наша – конфиденциальна, разглашению не подлежит ни при каких обстоятельствах. Начнем с первого шага: объект – известный криминальный авторитет. Формально, со стороны закона – чист как новорожденный, а у нас к нему претензий немало. Да и про ваш с ним конфликт наслышаны, про джип знаем. Адреса офиса, дома, любовниц, часы прибытия и отбытия, маршруты, фото охраны, девочек и машин – все здесь. Ознакомьтесь и принимайтесь за дело. С учетом доверия, которое к вам питают преступники, выполнить задание будет не сложно. Подробные инструкции и инструменты получите у майора. Изучите каждую деталь, выполните задание, поедете с супругой в Испанию в отпуск, – сказал, как отрезал, документы передал, и руку на прощание подал.
БабУшка ошарашено пожал ледяную ладонь, открыл папку, и его будто током ударило – с первой страницы на него смотрел Петрик.
Он отбросил бумаги и проорал куратору в спину дурным голосом:
– Извините, ваше превосходительство, мне еще в кондитерскую, торты заказывать, а время уже полдень! Морская соль, опять же, заканчивается, специи!
Обернулся немайор, сквозь него посмотрел, и подошел вплотную:
– Ты дурачка не включай, чугунная голова. Будешь делать, что скажем, и шлюха твоя тоже. Что? Думал, она аудитором работает? Шлюха она, профессиональная блядь. Раньше вершки обслуживала, а последние полгода мы ее не видим. Уж не забеременела ли? Шучу, у нее потомства не будет, не может она. Да, мы и это знаем.
У Олега потемнело в глазах, он пошатнулся, и, не осознавая что делает, коротко рубанул Карпова основанием ладони в печень.
Служивый поперхнулся на полуслове, осел и нажал кнопку вызова.
В кабинет влетели серые.
Град ударов.
Боль. Вспышки. Тьма.
БабУшка очнулся на полу, привязанный к батарее, пошевелился и застонал от нестерпимой боли.
Карпов, сидя за столом, заметил, и оторвался от писанины.
– Очухался? А теперь слушай, и слушай внимательно. Вот протокол нападения на офицера Следственного Комитета, – сунул он подписанный лист под нос. – Еще один об обнаруженных у тебя упаковках с наркотическим веществом, обрати внимание на заключение лаборатории и подписи понятых. Семерочка гарантирована. И блядь твою мы закроем и используем по назначению – коллектив у нас мужской, обстановку надо разряжать, – хмыкнул он.
В углу заржали.
– Выхода у тебя нет, и выбирать не предлагаю. Делать будете, что скажем. Клиенты у твоей дурочки – люди серьезные, нам интересные. Перед сексом накапает в рюмочку, разболтает клиента и все. А ты тут устроил трагедию на пустом месте. Приберешь Петрика, и живите как раньше – делов-то?
Олег понял, что день сегодня будет долгий, а вечер может и не настать вовсе.
– Пидор ты, Карпов, пидор. У нас, в Афгане и в Чечне, такие твари до конца недели не доживали. Ты меня лучше сразу убей, иначе дотянусь и глотку перегрызу, – разбитыми губами прошлепал он.
– Зря ты это, – ухмыльнулся немайор. – За бабу свою не ссы, ей не привыкать, дело привычное. А для тебя, у нас способы проверенные имеются.
Глава 12. В аду.
Как и предупреждали мудрые, от некоторых предложений отказываться здоровью не очень полезно. Убеждать нелюди в сером умеют и орудия изящные имеются.
Скрупулезно с ним работали, на совесть. И пакеты пластиковые на голову, и током пыточки, и на крюке повисел…
Час за часом.
Время – штука коварная, и в разных ситуациях, по-иному течет. Иногда, секунда дольше часа тянется, и года жизни отрезает. Если пыток не вкусил – реальную цену каждой секунде не знаешь, а какое счастье прожить минуту без боли неимоверной – понятия не имеешь.
Слов служивые не слушали, только ненависть ледяная в глазах сквозила. Опасные они люди, недобрые… Нет у них ни совести, ни сочувствия.
До нутра достали и наружу вывернули.
Не раз Олег думал: вот и все; либо с ума сейчас сойду, либо сдохну через мгновение.
Выбили веру в человечество, душу вынули и в порошок стерли. Славные традиции в органах прекрасно сохранились, качественно, в оригинале и без всяких либерастических примесей. Никаких чуждых перемен. Все самой первой гестаповской свежести. Как сто, сука, почти, лет назад. Берегут скрепы, твари. Вроде, свои они, а хуже чужих оказываются.
Но грех жаловаться – повезло ему. Среди убеждателей добрые люди попались, с пониманием. Без бутылки шампанского обошлось, и в живых, за прошлые заслуги, оставили. Предупредили, правда, что начальство может и передумать, и красочно описали, что с девчонкой будет, если хоть одно ухо о происшедшем здесь слово услышит.