Внутри саламика, или комнаты для приема гостей в доме вождя, устланной коврами и подушками, протекал ручеек свежей воды, подведенный из ближайшего источника. Езиды, подобно магам и мандеям Ирака и Ирана, глубоко почитают любую проточную воду. После того как англичанин и «почитатель дьявола» приступили к беседе, в другом конце комнаты начали собираться любопытные жители деревни. Они молча слушали разговор — вероятно, с разрешения Бея.
Этих двух выдающихся людей разделяла настоящая культурная пропасть. Сэр Остин Генри Лаярд (1817–1894) по поручению своего патрона сэра Страдфорда Каннинга и Британского музея руководил раскопками древнего Нимруда, ассирийского города, расположенного в месте слияния рек Тигр и Верхний Заб в окрестностях Мосула.
Путешественник Лаярд выказывал уважение к местным религиям, в том числе верованиям езидов, живших среди предгорий Курдистана. Он с радостью принял приглашение Бея и стал первым европейцем, наблюдавшим необычные обряды секты во время ежегодного религиозного праздника Джам. Праздник устраивается в течение нескольких дней в деревне Лалиш. Будучи примерным христианином, Лаярд обычно сторонился обрядов поклонения дьяволу, но в присутствии религиозного лидера племени его страхи развеялись.
Изолированные племена езидов являются приверженцами трех разных, но связанных между собою культов поклонения язата, язд или йезад — в переводе с фарси «ангел» или «ангелы», — распространенных в некоторых районах Курдистана. Все они на словах сохраняют верность исламу суннитского или шиитского толка, однако каждое из племен имеет собственную космологию, мифологию и ритуалы, больше похожие на верования магов и гностический дуализм, чем на ислам, иудаизм или христианство.
Ярлык дьяволопоклонников езиды получили от первых европейских путешественников, хотя их вера далеко не исчерпывается этим невежественным суждением. Название «езиды» отражает природу их верований, сосредоточенных в основном вокруг местных разновидностей ангельских существ. Во многих отношениях это название может быть переведено как «ангеликане», и изначально этим именем, по всей видимости, назывались все курдские культы ангелов. Самым главным из всех ангелов езидов считалась (и считается, поскольку езиды существуют и в наше время) уникальная и очень важная фигура по имени Мелек Таус, Ангел-Павлин. Его можно сравнить с иудеохристианским дьяволом — Сатаной или Люцифером, — хотя аналогия будет неполной, потому что Мелек Таус представляется высшим существом, управляющим всеми земными делами. Для езидов он был создателем материального мира, сотворенного им из разбросанных осколков первородного космического яйца, или жемчужины, внутри которой изначально обитал его дух.
Согласно священному тексту езидов, известному как Масхаф-Реш, или «Черная книга», содержание которой стало известно европейцам лишь недавно,
вначале бог сотворил Белую Жемчужину из своей наиболее драгоценной сущности; он сотворил также птицу по имени Анфар. И поместил он Белую Жемчужину на спину этой птицы, и она пребывала на ней в течение сорока тысяч лет. В первый день, в воскресенье, бог создал ангела Анзазила, он же — Та’ус-Мелек, глава всего{437}.
Верования езидов Курдистана пронизаны орнито-морфными мотивами. Анфар (Аннгар) — это, вне всякого сомнения, космическая форма персидской и зороастрийской птицы Симург. И что более важно, священная книга езидов, современная форма которой датируется XIII веком н. э., утверждает, что первым именем Ангела-Павлина было Анзазил — арабский вариант имени Азазель, одного из вождей Стражей в иудеохристианских апокрифах.
Езиды попытались сохранить свои ограниченные и зачастую противоречивые представления об Ангеле-Павлине в рамках исламской истории о падении Азазеля, или Иблиса. Согласно Корану падший ангел был отвергнут Богом за то, что отказался поклониться Адаму, существу из глины, потому что сам был рожден из огня. В традиционном варианте этой истории Азазель обречен вечно скитаться по земле, но езиды верят, что Бог простил Азазеля и вернул его на небо.
Ангел-Павлин в представлении езидов, вне всякого сомнения, был некой формой Сатаны, или Шайтана, как его называют арабы, поскольку его имя старались не произносить вслух. Считалось, что нарушивший запрет будет наказан слепотой. Этот фантастический обычай доходит до того, что запрещает употреблять слова, произношение которых похоже на «Шайтан». Более того, нельзя проклинать именем Шайтана — за исключением тех случаев, когда этих слов никто не слышит и проклятие направлено на человека другой веры{438}.