Совершенно очевидно, что шейх Ади возродил уже существовавшие среди курдских племен верования, однако нам неизвестно, как у этих людей сформировались столь необычные религиозные убеждения. Космогония и мифология езидов явно не связаны ни с христианством, ни с исламом, но имеют поразительное сходство с персидскими учениями, особенно с верованиями магов. Езиды практикуют некую разновидность дуализма, в равной степени отдавая дань добру и злу. Эта концепция также соответствует верованиям магов в вечную борьбу между ахурами и дэвами — эти верования стали основой последующих дуалистических учений Ближнего Востока. Значит ли это, что езидов можно считать потомками магов? Скорее всего, да, поскольку они верят, что следующей инкарнацией Мелек Тауса будет человек по имени шейх Меди, или Махди — аватар, в жилах которого течет кровь древних духовных вождей Мидии{443}. Тот факт, что езиды являются одними из последних приверженцев религии магов, не подвергается сомнению. Ученые уверены, что именно маги, а не зороастрийцы оказали влияние на развитие религии езидов{444}.
Эту связь подтверждает убеждение самих езидов, что шейх Ади был магом. По свидетельству книги Виграмов «Колыбель человечества»: «Существуют исторические данные, что он (шейх Ади) жил в X веке (спорная дата) и был магом, бежавшим из Алеппо (в Сирии), где культ магов подвергался преследованиям»{445}. Именно он создал веру езидов и священные книги, и именно его душа должна вернуться в Судный день — отсюда пророчество о воплощении Мелек Тауса в шейха Меди, или Махди.
Спускаясь в деревню среди дубового леса, Хусейн-бей и Лаярд видели женщин, присевших отдохнуть от домашних дел, и мужчин, деловито перезаряжавших ружья в ожидании нового отряда паломников, который мог появиться на перевале. Вскоре европейца и шейха уже приветствовал первосвященник езидов шейх Наср. Он приблизился к ним в окружении высшего духовенства, облаченного в белые одежды. Наср оказался сорокалетним мужчиной, а любезность, с которой он и его священники приветствовали Лаярда, была просто удивительной. Все они настаивали на том, чтобы поцеловать руку сидящего на лошади европейца — несмотря на его явное неодобрение этого обычая. Затем Хусейн и Лаярд спешились и следующую часть пути проделали пешком.
Гробница шейха Ади была окружена внешним двором, а внутренний дворик вел в темную комнату, где и находилась сама гробница святого. Это древнее здание, по всей видимости, когда-то было несторианской церковью — до того, как местные христиане покинули этот регион{446}. Лайярд сразу же сообразил, что во внутренний дворик можно входить только босиком, и снял ботинки. Оказавшись внутри, он сел на разостланный ковер рядом с Хусейн-беем и шейхом Насром. Присутствовать здесь позволялось только шейхам и каввалам, двум высшим рангам духовенства. Все они заняли свои места вдоль стен внутреннего дворика, частично скрытого в тени огромных деревьев. Со всех четырех сторон их окружала скалистая долина, которая образовывала нечто вроде естественного амфитеатра, так что паломники, уже собиравшиеся в тени деревьев и на крышах домов, могли видеть, что происходит внизу. По краю святилища протекал ручей — считалось, что его питает водой источник, который был чудесным образом направлен в это место самим шейхом Ади из знаменитого источника Земзем в Мекке.
Западный и восточный входы в темную гробницу были украшены барельефами. Многие из них стерлись, и их смысл было трудно определить. Среди орнамента попадались гребни, птицы (вероятно, павлины), кресты, топоры, звезды и разные животные (в том числе львы). Внимание привлекала вырезанная у восточного входа длинная черная змея, рядом с которой к стене при помощи черного битума были прикреплены крошечные красные цветы{447}. Лаярд тщетно пытался узнать значение этой змеи у шейха Насра, но тот ответил, что изображение было вырезано просто ради красоты каменщиком-христианином несколько лет назад. Лаярд понял, что в этом объяснении мало правды — резьба пользовалась огромным уважением езидов, которые каждый день натирали ее древесным углем, чтобы сохранить черный глянец{448}. Каждый, кто входил в гробницу, должен был поцеловать черную змею, как будто она занимала особое место в его верованиях{449}.
Лаярд был прав — змея действительно занимала особое место в религии езидов. Ей не только поклонялись во время праздника{450}, ее считали символом тотемной магии. Потомки некоторых шейхов, особенно Манда и Рухсита{451}, живших в деревнях Байбан и Насари в провинции Мосул, были убеждены, что умеют повелевать змеями и обладают иммунитетом против их яда. Европейские путешественники называли этих людей заклинателями змей, поскольку они странствовали по деревням, за небольшую плату демонстрируя свои магические способности{452}.