Это объяснение, однако, верно лишь отчасти, поскольку образ Азхи Дахаки и связанная с ним символика, скорее всего, являются собирательными. Так, например, мидийские цари были известны своим иранским соседям под титулом Мар, что в переводе означает «змея», и именно с этим связано появление армянских легенд о «мидийской династии драконов (вишапов)»{491} или о «потомках дракона», то есть о мифических потомках самого Азхи Дахаки{492}. Как это ни странно, но слово аздах, сокращение от Азхи Дахака, — это единственное персидское слово, обозначающее змею{493}. Похоже, что Азхи Дахака символизировал не только змеевидный облик Ангра-Майнью, но и его земное воплощение.
Кроме того, рассказ о змеях, растущих из плеч Азхи Дахаки, представляется прямым заимствованием из мифологии соседней Месопотамии. Там змеиный бог по имени Нингишзида, носивший титул «Владыка Чистого Дерева», изображался со змеями, растущими из обоих плеч — точно так же, как у демона и тирана в армянской и иранской мифологии{494}. У Нингишзиды было много ролей — в одних легендах он страж подземных демонов, в других он охраняет ворота Ану (или Ана), шумерского олицетворения неба{495}. Во всех своих ипостасях он, вне всякого сомнения, связан с древнееврейским представлением о змее из райского сада, а Чистое дерево — это дерево познания добра и зла или дерево жизни. Подтверждением этого факта служит свидетельство армянского историка Мовсеса Хоренаци о том, что в древней народной песне рассказывается о потомках Азхи Дахаки, которым поклонялись в «храме драконов»{496}. В Армении сохранилось множество доисторических мегалитов, или стоячих камней в форме змеи, которые называются вишапами, то есть драконами, что свидетельствует о необыкновенной древности этого культа. И что более важно, некоторые армянские ученые связывают поклонение вишапам с шумеро-вавилонским культом змеи{497}.
Важна также связь между Азхи Дахакой и мидийскими царями, поскольку только после свержения их династии зороастризм смог стать государственной религией Персии. В то же время многие из мидийских жрецов-магов бежали — если так можно выразиться — с тонущего корабля и приняли эту обновленную форму иранской религии. По всей видимости, именно в этот период Азхи Дахака приобрел демонический статус у народов Ирана. Вследствие этого последний мидийский царь стал олицетворением ужасной Лжи, которую проповедовали поклонявшиеся змеям маги, а также национальным антигероем персидских мифов и легенд.
Совсем по-другому относились к Азхи Дахаке многочисленные курдские племена, находившиеся в подчинении у царской династии Мидии. Для них царь-демон был героем, а Фаридун злодеем. Они так чтили память Азхи Дахаки, что стали считать себя его потомками. Сказители для этой цели даже переделали известную легенду. Они утверждали, что двое царских слуг составили заговор с целью заменить один человеческий мозг из двух, которые ежедневно скармливались змеям царя. В надежде обмануть змей они дали им один человеческий мозг и один овечий. План сработал, что позволило им каждый день освобождать одного из двух юношей, предназначенных для жертвоприношения. Выпущенному на свободу пленнику давали овец и коз и помогали укрыться в горах — утверждается, что именно так возникли курдские племена{498}.
Точное значение этого мифа неизвестно и открывает широкие возможности для различных гипотез, хотя в нем само существование курдского народа объявляется заслугой двух сообразительных слуг Азхи Дахаки, а значит, косвенным образом и самого царя. Этот великий тиран также считался дэвом, или демоном, и поэтому поклонявшиеся ангелам «люди истины» никак не могли считать его антигероем. В их религии змея была символом похоти и плотских удовольствий. Кроме того, это агент падшего ангела — Азазеля или Шайтана. Таким образом, Азхи Дахака у них превратился в аватара по имени султан Сехак.
Современные «люди истины» не желают знать реального происхождения султана Сехака и с гневом отвергают любую связь с его темной половиной, Азхи Дахакой. Эта странная двойственность верований «людей истины» подтверждается такими курдскими учеными, как Изади{499}. Однако влияние султана Сехака не ограничивается йарисанами, и этот персонаж под разными именами появляется в мифологии народов, населяющих Верхний Загрос. Его также знают как султана Исхака, или Исаака, небесного священника, фигурирующего в рассказе о езидском кочаке по имени Беру, который поднимается на небо, чтобы попросить дождь для курдского народа.