В шумерских и более поздних вавилонских текстах постоянно упоминается так называемый «священный брак». Царь или избранный им заместитель становился жрецом эн и вступал в священный союз с богиней — обычно Инанной (аккадской Иштар), Госпожой Неба. Существовала и другая разновидность священного брака, когда непорочная жрица энту — нередко это была дочь царя — сочеталась с богом, обычно Наиной, или Сином, богом луны. Эта церемония проходила ежегодно в специальной комнате храма и предназначалась для того, чтобы обеспечить плодородие земли и плодовитость людей и животных{603}. Сохранившиеся свидетельства позволяют предположить, что обряд «священного брака» зародился в самый ранний династический период истории Шумера, приблизительно в 2500 г. до н. э., и проводился во многих городах-государствах во времена Вавилонской империи в первом тысячелетии до н. э.{604} Совершенно очевидно, что ученые всегда считали этот «священный брак» чисто символическим ритуалом — люди играли роли богов, и божество входило в комнату лишь метафорически.
Но так ли все было на самом деле — цари изображали богов, а принцессы богинь? Вполне возможно. Тем не менее, сохранились свидетельства о заключении «священного брака» между жрицей энту и местным «богом бури» в сирийском городе Эмаре в XIV веке до н. э.{605} Геродот рассказывает о похожем ритуале, который проводился в «последней башне вавилонского зиккурата». Здесь стояло «большое, роскошно убранное ложе», где проводит ночь женщина, которую «бог выбирает себе из всех местных женщин»{606}. Далее Геродот добавляет: «Эти жрецы утверждают (я, впрочем, этому не верю), что сам бог иногда посещает храм и проводит ночь на этом ложе»{607}.
К этим свидетельствам следует относиться с крайней осторожностью, однако они могут представлять собой отражение более древних легенд, согласно которым мужчины и женщины ануннаков, или Стражей, время от времени вступали в связь со смертными людьми, в результате которой на свет появлялись полубоги — их считали отчасти богами, демонами или людьми, в зависимости от отношения царской семьи. В таком случае становится понятным, почему некоторые цари добавляли к своему имени символ в виде звезды, указывающий на их божественный статус — дингир на шумерском языке и илу на аккадском — и почему некоторые люди, например Гильгамеш, назывались ил-лу, «человек, похожий на демона».
Аккадский царь Нарам-Син, к периоду правления которого, по всей вероятности, относится цилиндр из Ниппура, носил титул илу, то есть «бог»{608}, а мать его деда Саргона, первого аккадского царя, захватившего власть над Шумером, якобы была лиллу, или «подмененной»{609}. Аккадский эпитет илу впоследствии трансформировался в древнееврейский суффикс эл (в арабском языке ил), входивший в состав имен многих ангелов, в том числе падших, и переводимый еврейскими учеными как «от Бога». В действительности корень эл означает «сияющий», «яркий» или «свет»{610}, что ассоциируется с фарр мифических иранских царей из династии Пишдадидов.
Эта информация придает смысл рассказу о чудесном зачатии и последующем появлении на свет Гильгамеша, а также объясняет, почему ребенок был перенесен в сад сердобольным орлом. Вполне возможно, что новорожденного забрал один из ануннаков, или «орлов», воспитывал в Хурсаге, то есть в «саду», прежде чем мальчик вернулся в Урук и занял трон своего деда. Вполне возможно также, что «высокая» богиня Нинсун — мать Гильгамеша в его альтернативной родословной — олицетворяет память о «священном браке» между высокой женщиной из племени Стражей и царем из числа смертных людей, в данном случае Лугальбандой.
Я понимал, что эти предположения выглядят невероятными, но я должен был их сформулировать. Более того, понимание обряда «священного брака» придает дополнительный смысл легенде об Этане. После того как орел не смог найти «траву рождения», Этана видит три сна, связанных с отсутствием у него наследника. В последнем сне он вместе с орлом поднимается на «небо Ану». Поклонившись, они проходят в ворота. Далее Этана рассказывает:
…Я увидел дом с незапертой дверью.
Я толкнул ее и вошел внутрь.
Там сидела дева
С короной на голове, прекрасная лицом.
Там стоял трон, и []
Под троном сидели рычащие львы.
Я приблизился, и львы прыгнули на меня.
Объятый страхом, я проснулся{611}.