— Как же ты оказался в женском туалете? — спросил директор.
— Просто перепутал, — пожал плечами маленький мальчик и поправил свои очки.
Директор и учительница переглянулись. Они все прекрасно понимали. Уильям был мальчиком неглупым и понимал, что если и дальше продолжит унижать и обижать себя, то это никогда не кончится, и он так и останется хлюпиком, не умеющим за себя постоять. Всему есть предел, и даже белый и пушистый рано или поздно станет грязным и жестким после столь пренебрежительного обращения с собой. Тот случай в туалете для девочек стал критической точкой. Собрав всю волю в кулак, Мэйсон решил работать над собой и придумывать план мести всем тем, кто когда-то плюнул на его достоинство, смял и выбросил в помойку. Бойтесь терпеливых, ибо гнев их будет подобен Армагеддону.
Первые попытки отомстить ненавистным обидчикам оказались провальными. Только в бульварных романчиках у главного героя получается все и сразу. Когда Браун был готов дать отпор, одноклассники, преимущественно мальчики, имеющие несгибаемый авторитет, затащили его после уроков за гаражи и избили до полуобморочного состояния. Детская, в особенности подростковая, жестокость — одна из самых страшных вещей в мире. Уильяма толкнули к старому, ржавеющему гаражу, который жалобно задрожал под весом мальчишеского тела, и сказали, что если он еще раз посмотрит в сторону Сольхи, живым ему до дома не добраться.
— Ты, дерьма кусок, понял меня?! — яростно плевался парень по имени Хёнджэ, хватая Брауна за лацканы школьного пиджака. Он ударил его по лицу, отчего на скуле жертвы образовалась свежая кровоточащая ранка, дополняющая разбитую губу и рассеченную бровь. — Это моя девчонка, и я не позволю таким дрочерам, как ты, пускать на нее слюни.
— Тише будь, ты его убьешь сейчас, — вступился один из друзей парня.
— А может, я этого и добиваюсь, —Уильям еще надолго запомнит эту злостную улыбку, которая будет сниться ему в правдоподобных кошмарах.
Родители забили тревогу, когда их единственный и любимый сын, на которого они возлагали огромные надежды, особенно отец, пришел домой избитый, грязный и в рваной одежде. Они усадили мальчика за кухонный стол. Мать носилась с лекарствами и мокрыми полотенцами, глотая горькие слезы, а отец, даже в такой ситуации стараясь держать марку и статус, выглядел спокойным и серьезным. Он спрашивал сына, кто его избил, почему, за что…
Коктейль из навязчивой заботы и упорства выудить правду шарашил Мэйсона по и без того тяжелой и ноющей голове. Мальчик не хотел жаловаться, не хотел рассказывать родителям о том насилии, которому ежедневно подвергался. Он хотел быть самостоятельным и без посторонней помощи решить те проблемы, что засосали его в вязкое болото. Рано или поздно пробьет тот час, когда справедливость восторжествует, и виновные будут наказаны. Браун слишком долго терпел едкие слова, неосторожно брошенные в его адрес, регулярные побои, случайные пощечины, подножки, опрокинутые на голову ведра, девочек и мальчиков, толкающих его прямо под колеса несущихся мимо машин… Это была донельзя типичная история школьника, подвергшегося травле. Не хватало только родителей-алкоголиков и прочих неблагополучных родственников, но хоть здесь Мэйсону повезло.
Наступало лето. То самое время года, когда школы закрывались на каникулы, а дети наконец-то получали долгожданную свободу. Был последний урок в этом учебном году. Учительница лениво рассказывала ученикам биографию Чон Чхоля, который написал «Одинокого журавля». Дети не хотели слушать это занудство и судорожно считали минуты до конца их мучений, периодически поглядывая на настенные часы. Осталось совсем чуть-чуть: прозвенит звонок, и они смогут убежать в объятия добрых каникул, забывая, что такое уроки, контрольные и домашние занятия. И если добрая половина ребят мечтательно поднимала глаза вверх, совсем не сосредотачиваясь на происходящем, то Уильям, которому на днях исполнилось 12 лет, сверлил взглядом затылки тех, на кого строил грандиозные планы. Сегодня он сел на заднюю парту, чтобы иметь полный обзор на класс. Он должен был быть в курсе, кто сегодня присутствует, а кто нет, кто с кем, во сколько и куда уйдет. Мэйсон внимательно вслушивался в расползающийся по периметру шепот в попытке вытащить из запутанного клубка слов ту самую ниточку, за которую он сможет зацепиться.
—Хёнджэ, продолжай, — слишком громко и жестко сказала учительница, чтобы этого не заметить. Мэйсон выпрыгнул из мира ласкающих его самолюбие фантазий и уставился на того самого парня, который избил его больше месяца назад. Хёнджэ встал из-за стола под пристальным взглядом учительницы и любопытным взглядом класса, опустил голову и молча насупился. — Ты что-то так увлеченно рассказывал нашей Сольхи. Видимо, это что-то гораздо интереснее того, о чем рассказываю я?