Часть III
— Борьба за власть – это, по сути, борьба за женщину. А подчинение подданных властителям зиждется...
— На страхе!
— Отчасти... Но в не меньшей степени – на любви. В самом сексуальном смысле этого слова. Заставьте массы вас хотеть, и они изменят для вас наклон земной оси.
© Из сериала «Троцкий»
***
Мэтью любил Оттилию так, как может любить истинный безумец: отчаянно, страстно, потеряв напрочь голову и рассудок. Эта женщина была для него всем, как бы громко и розово-сопливо это ни звучало, ибо он действительно подарил ей свое сердце. Харольд шел на риск, ведь всем известно, что чем шире ты раскрываешься, тем проще тебя распять, а молодой мужчина не просто раскрылся — он отдал всего себя Оттилие, отчего-то уверенный, что она именно та, которая по взаимному притяжению и обоюдному желанию захочет провести с ним всю свою жизнь.
Познакомились они на презентации юбилейного, пятидесятого выпуска журнала «Политический Лондон», в котором работал сам Харольд, постепенно поднимаясь вверх по карьерной лестнице. Оттилия пришла туда со своим бойфрендом — мужчиной, занимавшимся переводом статей на немецкий язык. Его звали Луй. Профессия переводчика подразумевала выезды за границу хотя бы ради того, чтобы подточить знания иностранных языков до идеала, обогащая и без того забитый до краев словарный запас. В один из таких выездов в Германию, он и познакомился со своей девушкой-красавицей. А красавицей она и правда была, раз Мэтью так неприлично и неприкрыто разглядывал её, пока она шла под руку с его коллегой и почти что другом.
Негласное правило: девушка моего друга — враг мой. Но ведь Луй был лишь почти другом… а почти не значит точно.
—Мэт, шикарно выглядишь! —Луй лучезарно улыбнулся и хлопнул своего коллегу по плечу, будто выдергивая из мира грёз, в которых Харольд уже давно стянул с хрупкого женского тела эту поблескивающую бордовую тряпку и целовал оголенные плечи, пахнущие лавандой.
— Приходится соответствовать, — вежливо ответил Мэтью, стараясь смотреть именно на мужчину, а не на его спутницу, которая даже не старалась скрыть своего внимания к новой, незнакомой персоне. — Представишь нас?
— Разумеется, — Луй плавно повернулся корпусом к своей девушке, взял её за руку и нежно, глядя в женские глаза, поцеловал ладонь. — Моя любовь, мой ангел. Оттилия. Начинающая поэтесса. А это…
—Мэтью Харольд, — закончила за Луй его девушка, и её лукавая улыбка стала отражением на губах журналиста.
Обычно спонтанный, животный секс заканчивается столь же резко, как и начинается, но не в случае истории Мэта и Оттилий. К концу торжественного вечера, когда добрая половина гостей разбрелась по домам, Луй был изрядно пьян и попросил своего трезвого друга (теперь уже точно друга) отвезти его и Оттилию домой, ибо доверял ему куда больше, нежели незнакомым таксистам. Харольд не смог отказаться от столь заманчивой возможности провести еще чуть больше времени с немкой и охотно согласился, маскируя свои таинственные желания мазками улыбок и бутафорными проявлениями дружбы.
Всю дорогу, занимая почетное место водителя, он косился на темноволосую девушку, сидящую рядом с ним. Пока Луй храпел на заднем сиденье, вольно развалившись на нем, как на самом удобном в мире диване, Харольд давал волю фантазиям и скользил боковым зрением по Оттилий, а та, кажется, и не возражала. Наоборот, коварная соблазнительница не стесняясь демонстрировала свою стройную ножку, которая была отлично видна благодаря вырезу на платье — той самой бордовой тряпке, так ненавистной Мэтью.
В салоне автомобиля тихо и ненавязчиво играла музыка, сглаживая все нервности неловкого молчания. Оттилия, как истинная женщина, сохраняла статус загадочной дамы и смотрела в окно, словно не замечая желавшего её мужчины, что сидел опасно близко. Одет он был лучше Луй и пах тоже лучше. Этот чертов костюм, этот возбуждающий пряный одеколон, щекочущий легкие изнутри… Немка знала, что омерзительно сравнивать чужого мужчину со своим, но ничего не могла с собой поделать и позволила грязным мыслям окутать ее сознание теплым одеялом, сшитым рукой самого Эроса.