Джоан поймала на себе взгляд Эрика. Насквозь промокший парень смотрел на нее из-под прилипшей к его лицу челки. В его глазах искрился разношерстный спектр эмоций: жалость, сожаление, страх, злоба… Они сменялись с такой скоростью, что невозможно было понять, что же он чувствовал на самом деле. Эрик был слаб, все его тело тянулось к земле, а ватные ноги предательски дрожали. Но он продолжал стоять, непрерывно глядя на девушку, которая была ему дороже собственной жизни. Он любил ее, но любил по-своему — так, как только она могла это понять.
— Искренность, — твердо сказал Эрик, заставляя Мэйсона обернуться к нему. Мужчина посмотрел на парня взглядом рассвирепевшего хищника. — Твоя диктатура, твоё желание навязывать власть убили в тебе все человечное. Ты превратился в дьявола, ходящего по этой земле в человеческом обличии.
— Что ты знаешь обо мне, щенок?
— То, что у тебя маленький член и ты плох в постели, —Эрик нагло улыбнулся и подмигнул мужчине. — Она никогда не была довольна тобой. Только я мог сделать ей хорошо. И любит она меня, а не тебя, и даже твои деньги, на которых следы крови сотни невиновных людей, не заставят её изменить своего решения. Джоан никуда с тобой не поедет, она останется со мной. Джо?
Эрик протянул руку девушке. Та застыла в нерешительности, медленно сглатывая слюну, и сделала маленький шаг вперед. Вперед опасности, вперед неизвестности, вперед в объятия смерти… Все ее естество содрогнулось от страха. Джоан смотрела исключительно на Эрика. На его лице мелькала тень вымученной улыбки. Губами он шептал фантомное: «Все будет хорошо». Иллюзия спокойствия, невидимый панцирь слов, который создает ложное ощущение защиты. Джоан верила ему, ведь иного варианта у нее не было. Она могла наступить на горло своим желаниям, поступить вопреки здравому смыслу и остаться со своим мужем-тираном, но тогда она снова сорвалась бы в адскую яму, не успев достичь светлого, ясного неба. «Я иду к тебе, я люблю тебя, я доверяюсь тебе», — говорили женские глаза, полные соленых слез. Она шла медленно, осторожно, словно ступала босыми ногами по раскаленным углям, среди которых были намешаны осколки разбитого стекла.
Уильям дышал, подобно бешеному быку, и молча смотрел вперед себя. Его супруга, любимая женщина, так смело и нагло решила покинуть его жизнь, чтобы перейти в руки другого мужчины, в руки самонадеянного чужака. От злости, обиды и ревности желудок Мэйсона скрутился в тугой узел, по всему телу прошлась волна жара, а голову атаковала резко возникшая мигрень. Он перестал видеть боковым зрением, замечая лишь разноцветные блики и круги перед собой. Боль была резкой и вдалбливалась в голову ржавым сверлом, наматывая на себя отказывающийся работать мозг. Он не хотел отпускать Джоан, он попросту не мог. Уильям унижен, оскорблен, втоптан в грязь, и теперь ему никогда от этого не избавиться. Чужак победил, оставляя его подыхать в изодранных клочьях собственного достоинства.
В какой-то момент Джоан зажмурилась, чтобы позволить прозрачным каплям скатиться по ее щекам. Они обжигали чувствительную кожу, и без того ее раздражая. Девушка всхлипнула, передернулась и страстно выдохнула любимое ею имя: «Эрик»… Раздался оглушительный выстрел, за которым последовала удушающая, беззвучная темнота.
***
Наши дни, Манчестер, Великобритания, 9:30 утра.
Молодой человек в сером длинном пальто, на котором не было ни единого волоска, ни единой пушинки, остановился напротив массивных ворот, за которыми скрывалось внушающее страх тюремное здание. Серое, оно словно вобрало в себя настроение душ многочисленных заключенных и нагоняло непреодолимую тоску. Мэтью Харольд, политический журналист, пользующийся популярностью в своих кругах, поправил легким движением указательного пальца очки в черной толстой оправе, шмыгнул носом, так как погода на улице не могла похвастаться солнцем и теплом — с утра моросил неприятный дождь, а небо было под стать заведению, в котором обитали убийцы, насильники, воры и прочие нарушители закона, — и, достав мобильный телефон, быстро набрал нужный номер. Ему ответили далеко не сразу, но все же ответили. Тяжелые ворота с громким скрипучим звуком разъехались в стороны, позволяя Мэтью с кожаным портфелем в руках зайти на строго охраняемую территорию. Озираясь по сторонам, он заметил вокруг обильное количество людей с автоматами в руках. Они были везде: возле поста охраны, на вышках, по обеим сторонам от шлагбаума, через который проезжали тяжелые грузовики и обычные легковушки, и просто прогуливались вокруг основного здания, тщательно обнюхивая и осматривая периметр.