— Сам Уильям Мэйсон Браун говорил, что страх — верный источник власти и порядка, — сказал начальник тюрьмы, поворачивая по коридору направо. Он дождался, пока охрана откроет дверь, и они попали уже в светлое, куда более уютное помещение. — Ирония судьбы… Не находите?
— Как политический журналист, смело говорю, что это не ирония, а закономерность и как раз то жестокое наказание, о котором Вы говорили. Всем политикам самое место за решеткой.
— Думаете, я не знаю об этом? — Лестер загадочно улыбнулся и остановился рядом с одной единственной дверью. — Он ждет Вас.
— Сколько у нас времени?
— Поверьте, Вы захотите убежать раньше, чем Вам скажут.
Мэтью посмотрел на Лестера, и начальник тюрьмы заметил, как в глазах журналиста блеснул огонек испуга. Именно этого он и ждал. Смельчаки, которые рьяно рвутся в бой, столкнувшись с первой же опасностью нервно сглатывают слюну, потому что перед страхом все равны. Это болезнь, поражающая каждого, только вот кто-то может тщательно скрывать ноющую рану, а у кого-то она открыто кровоточит.
— Прошу, — Лестер с наигранной любезностью открыл перед Харольдом дверь и тихо закрыл ее за его спиной.
Комната и правда оказалась довольно просторной. Она напоминала пустующую столовую, только вместо многочисленных столов и стульев здесь стоял всего лишь один стол с двумя лавочками друг напротив друга, чтобы собеседникам было удобно общаться. Он расположился возле одного единственного окна, и защищающих от побега решеток, к великому удивлению, не оказалось. На одной из лавочек сидел человек в серых спортивных штанах и белой футболке. Наручников парень не обнаружил, что послужило очередным поводом скривить губы в иронической ухмылке. Одежда бывшего политика выглядела свежей и чистой, и не скажешь ведь, что перед тобой находится заключенный. С виду вполне обычный и непримечательный незнакомец, только Мэтью знал всю подноготную, и обманчивой обложкой его не обдуришь.
Журналист вздохнул, поднял голову выше, инстинктивно придавая себе еще большей значимости, и уверенной походкой направился к интересующей его персоне.
— Вы курите, мистер Харольд? — спросил донельзя вежливым тоном заключенный, прокручивая на столе начатую пачку сигарет.
— Время от времени, — ответил Мэтью, обходя стол, чтобы сесть напротив человека. Журналист снял пальто, под которым оказался костюм-тройка, поставил рядом портфель и выудил из него все необходимое: диктофон, чистый блокнот и ручку.
— Полагаю, время самое что ни на есть подходящее, — мужчина протянул Мэтью сигарету и обаятельно улыбнулся. — Вы ведь предпочитаете качественный и дорогой товар, как и я? В этом мы с Вами похожи. Настоящая интеллигенция всегда тянется к прекрасному.
— Мы с Вами вовсе не похожи, мистер Браун, — Намджун отказался от сигарет, желая произвести впечатление человека серьезного и делового. — На крючок Вашего обаяния попало слишком много людей, но я не столь наивен.
— Как кто? — Уильям выглядел непозволительно расслабленным, что совсем не нравилось журналисту. Его это в какой-то степени подбешивало, ведь благодаря этому человеку пострадали сотни невиновных. Пострадали жестоко, мучительно и болезненно. Бывший политик закурил и с прищуром посмотрел на Мэтью.
— Все те, кем Вы и Ваши псы умело управляли, — выплюнул Харольд.
— Весьма опрометчиво начинать диалог с оскорблений, но я люблю смелых и уверенных в себе людей. Страна нуждается в таких, именно поэтому я стал тем, кем являюсь.
— Кем Вы БЫЛИ, — уточнил журналист, нахально улыбнувшись. — Сейчас Вы в тюрьме, а не в стенах своего кабинета.
— Это верно, но моя власть, мистер Харольд, все еще при мне, — Мэйсон подмигнул Мэтью и, положив ногу на ногу, выдохнул сизый клуб дыма.— Так что насчет тех, кем управляли я и мои псы?
— Народ, который пошел за Вами. Все эти сладкие обещания превратились в лапшу на их ушах, но оказалось слишком поздно, чтобы что-либо менять. Вы добились своего, оказались у руля и загребли власть в свои руки. И только тогда показали свою настоящую сущность. Сущность дьявола.
— Разве я виноват в том, что серые массы глупы и готовы идти за любым, кто поманит их кусочком сахара? —Уильям развел руками и улыбнулся настолько простодушно, что Мэтью сжал кулаки. — Я же не брал лично каждого и не заставлял насильно голосовать за себя. Они сами выбрали того, кто будет помогать управлять страной.