— Безусловно, — Мэйсон кивнул так, словно говорил не о проституции, а о машине, например, для которой подбирал самый лучший автосервис. — Тех, у кого обнаруживали болячки, мы утилизировали.
— Что? — глаза Мэтью полезли на лоб. От того, что он только что услышал, по его спине пробежал холодок. — Утилизировали?
— Отбросьте в сторону свою жалкую мораль, Харольд, она совершенно не к месту, если Вы говорите здесь со мной, — скривился Браун. — Куртизанки – такой же продаваемый товар, как, допустим, бытовая техника, недвижимость, электроника, только ухода требует побольше. Если Ваш телефон сломался, Вы его утилизируете, потому что починке он не подлежит.
— Хотите сказать, что Вы... убивали девушек?
— Не беспокойтесь, смерть была быстрой и безболезненной. Они совершенно не страдали, хоть и плакали и умоляли дать им второй шанс, — Уильям увидел немой вопрос, застывший в глазах Мэтью, и с непринужденной улыбкой ответил на него. — Мы отвозили их в больницу, где им делали эвтаназию. После тела отправлялись в крематорий, и там их сжигали. Все очень просто.
Мэтью несколько секунд непрерывно смотрел на Брауна. В его груди пульсирующими волнами разрасталось самое настоящее пламя. Перед глазами с особой точностью замаячили ужасные картины — фантазия разыгралась не на шутку. Мэтью представлял, как рыдают бедные девушки, умоляют сохранить им жизни, но вместо прощения и дарования свободы их везут в больницу, где в их истории поставят огромную жирную точку. Девушек кладут на стол, привязывают тугими ремнями, чтобы не дергались, берут шприц и медленно вводят в вену вещество, которое отберет у них самое дорогое, что может быть у человека, — жизнь.
Журналист опустил голову, зарывшись в волосы своими дрожащими пальцами. Одно дело, когда сталкиваешься с подобным в книгах или кино, но другое, когда осознаешь, что вот она, суровая реальность, таящая в себе обилие непроглядного мрака, в котором плещется вязкая, теплая кровь. Мэтью словно ощутил во рту ее вкус и поспешил достать еще одну сигарету, чтобы перебить нечто соленое и металлическое.
— Вы ведь пришли именно за тем, чтобы узнать всю правду, журналист Мэтью Харольд, — Браун постукивал зажигалкой по поверхности стола и, склонив голову на бок, таинственно прищурился. — Я Вам расскажу все, что Вы захотите услышать, но не обещаю, что Вам это понравится. В правду не кладут сахар, она всегда горькая, и далеко не каждый осмелится ее отведать. Дегустируйте по чуть-чуть, чтобы привыкнуть.
Харольд расстегнул верхние пуговицы рубашки, нервно дернув за воротник. Ему стало невыносимо жарко, хотелось на свежий воздух, но вместо жалкого побега он продолжил находиться наедине с человеком, чья душа насквозь пропиталась кровью и стала пристанищем для всех известных семи грехов. Он продолжил находиться наедине с самим дьяволом. Взглянув на Брауна, Мэтью медленно затянулся, выпустил струйку дыма и покачал головой.
— Самые настоящие спартанские условия, — медленно поговорил он, будто пробуя сказанное вслух на вкус и проверяя, не осталось ли там следов крови. — Только вы избавлялись от брака не сразу, а потом.
— Так намного разумнее.
— Ваша жена... Джоан... она ведь тоже работала в «Красном Ангеле», — начал осторожно и постепенно Мэтью, словно присматриваясь, пришло ли время для личного вопроса.
— В каждом правиле есть место для исключения. Джоан оказалась им для меня. Да, она действительно работала в моем борделе, но это я устроил ее туда.
— То есть, для Вас было вполне нормальным то, что Ваша жена работала куртизанкой?
— Моя жена не работала куртизанкой, — уклончиво ответил Мэйсон, чуть подавшись вперед. — Когда мы поженились, я запретил ей там работать, потому что впредь ее тело должно было принадлежать мне одному, но кто же знал, что женщины по природе своей лукавые суки, даже самые любящие?
— Она Вам изменяла?
— Хороший вопрос, — бывший политик качнул в воздухе указательным пальцем. — Можно ли считать трах на стороне изменой? Или же это просто половое влечение одной твари к другой?
— И все же она ушла к тому, с кем тр... спала, — Мэтью кашлянул в кулак. — Вы уверены, что она к нему ушла? — Браун раздвинул ноги пошире, чуть забросил голову назад и вопросительно посмотрел на Мэтью. — Да, так говорили в новостях и писали в журналах, что Ваша жена ушла к татуировщику.
— Никогда не верьте телевидению и прессе. СМИ самые наглые и отчаянные лжецы, коих еще поискать надо, — Уильям тихо засмеялся, и Мэтью показалось, что этот смех отразился эхом у него в голове. — Вы видели мою жену после нашего расставания? Нет? А того татуировщика? Или ее брата, который оказался втянут в наш любовный треугольник с острыми концами?