— Нет, я никого из этих людей не видел, — журналист отрицательно покачал головой. — Вы намекаете, что убили их? Или, как Вы говорите, утилизировали?
— Время, — Браун неожиданно встал, предварительно бросив взгляд на настенные часы, и вышел из-за стола. — Будем считать наш сегодняшний сумбурный разговор вводной частью, демо-версией. Я буду ждать Вас завтра в это же время. Придете?
Мэтью растерялся. Он надеялся пробыть здесь едва ли не целый день, но не думал, что его так скоро отправят прочь. Перечить журналист не стал: послушно выключил диктофон и стал не спеша убирать все свои вещи обратно в портфель. Он знал, что Уильям, сунув руки в карманы серых штанов, внимательно наблюдает за ним, но не подал вида, что это его слегка смутило. Или попросту напугало? Ведь Харольд ввязался в историю, выйти из которой сухим не получится.
— В следующий раз берите зонт. Не выношу запаха мокрой одежды, — Браун покосился на Мэтью. — Тем более такое хорошее пальто не заслуживает ударов дождя.
Журналист проигнорировал замечание бывшего политика, буркнул что-то на прощание и двинулся к двери. Мэтью постучал несколько раз, и через пару секунд его выпустили из комнаты, где он только что беседовал с самым опасным политиком современности. И пока Харольд, на ходу надевая пальто, спешил на выход, Браун сел обратно и стал задумчиво смотреть в окно, почесывая подбородок. Мэтью замедлил шаг лишь тогда, когда вышел из здания тюрьмы. Оказавшись на улице, ему стало ощутимее легче. Свежий после дождя воздух придавал сил, а прохладный ветер словно снимал с плеч груз навязчивых страхов, которые легли на молодого журналиста после встречи с Уильямом Мэйсоном Брауном. Это была их первая встреча, и она отпечаталась жирным пятном на душе Мэтью. Ему хотелось отправиться домой, чтобы побыть наедине с самим собой, переварить услышанное и увиденное и разложить сумбурные мысли в голове по полочкам. А еще ему ужасно хотелось выпить. Но все прихоти Харольд отложил в сторону, потому что нужно было ехать в офис, отчитываться перед руководством и начинать работу над новым проектом. Мэтью называл его «Разоблачение тирана». Название было тайным, разумеется, но официального имени для большой статьи он пока не придумал.
Глава II
Глава II
В том или ином смысле мы все искалечены. Просто большинство людей называют это «опытом». © Сара Шепард
***
Мэтью мучила дикая бессонница. Целый день он провел на рабочем месте, обрабатывая материал, который успел собрать на первой встрече с Уильямом Брауном. Журналист по несколько раз прослушивал аудиозапись, превращая слова бывшего политика в аккуратно напечатанный текст на белом листе Word’а. Добавляя поправки и внося свои коррективы, Мэтью словно украшал зарождающуюся статью, как опытный кулинар в меру посыпает только что приготовленный пирог сахарной пудрой. Харольд хотел передать всю тяжесть, весь мрак той атмосферы, которой он был окутан во время разговоров с Мэйсоном, чтобы читатели смогли прочувствовать и увидеть весь спектр ужаса, поселившийся в его голове.
Мэтью было необходимо выплеснуть то, что он успел накопить в себе после не самого приятного, но самого невероятного интервью, которое ему когда-либо приходилось брать у знаменитых людей. Браун, как самый настоящий демон, пробрался в его тело, смешался с кровью и навсегда отпечатался там, где должна была, по мнению людей, находиться душа — в области груди, теряясь между ребрами.
—Мэт, ты сегодня на рекорд решил пойти? — спросил журналиста непосредственный начальник, когда увидел, что его подчиненный, находясь не в самом лучшем и свежем виде, все еще торчит на рабочем месте. — Рубашка мятая, галстук больше напоминает неудавшуюся удавку… Ты не железный, завтра продолжишь.
А галстук вовсе и не был удавкой. Удавкой были невидимые, но хорошо ощутимые слова Мэйсона, которые оплетали шею Харольда, медленно и верно стискивая ее. Боль фантомная, и это вовсе не отменяло ее побочных эффектов. И правда испытав чувство удушения, Мэтью провел влажной ладонью по своему горлу и под кивок босса встал, чтобы собраться домой.