– Занимательно,– мягко произнёс демон отворачиваясь и знаком показывая, чтобы они шли за ним. Эллейн и Джеллу медленно двинулись за ним.– Я же видел нечто иное. Насилие. Боль. Отчаяние. Богатые притесняют бедных и забирают всё, что у них есть. Сильные отбирают всё что есть у слабых. Чудовища управляют смертными из тени, питаются ими. Мир полон жестокости. Впрочем,– демон сделал паузу будто, что-то вспомнив.– В нём много хорошего. Тут ты права. Присутствует некая неоднозначность.
– К чему ты ведёшь, демон?– спросил Джеллу.
– Скоро всё объясню, но пока выслушайте правду обо мне. В конце- концов я не просто демон. Я лучшее творение древних!
– О чём ты говоришь?!– воскликнула проклятая принцесса.
– О том, что я, и мои сородичи, не просто какие-то демоны,– разглагольствовал Зентреб.– Мы все были созданы как оружие войны. Это наша специальность. Диверсии. Разрушения... Извиняюсь. Массовые разрушения. Впрочем, мы должны были стать инструментом для передачи магии, создания из обычных смертных могущественных чародеев... Мы могли отдать часть своей силы другому, так маги древности хотели наделить даром своих менее талантливых сородичей. Или усилить себя. В наследство от инфернальных тварей, что послужили основой, мы получили способность поглощать чужие души. А так же часть опыта и воспоминаний своих жертв, а затем передать их кому-то другому... Жаль, но процесс оказался слишком опасен и нас переделали в оружие массового разрушения!
Теперь я помню почти всё. В том числе и первую жертву. Раб. Простой раб, что был брошен в мою клетку. Разумеется, будучи безмозглым демоном, я быстро съел его душу. И начал приобретать разум. Впрочем, дальнейшие эксперименты были прерваны.
– Чем?– поинтересовался бывший король эльфов, хотя ответ он и сам прекрасно знал.
– Всё как обычно,– развёл лапами рассказчик.– Государство магов находилось на высокой ступени развития. Но оно не было совершенным. Впрочем, ничего нового. Они сражались против друг друга за власть. Иные миры требовали независимости. Рабы бунтовали, а в их государстве любой кто не маг– почти всегда раб. Не знаю, что случилось дальше, но эксперименты надо мной прервались в тот миг когда огромная волна магии Смерти и Хаоса обрушились на этот мир уничтожив город, что ныне известен как Мёртвый, и многое другое. В порыве отчаяния, в надежде сохранить себя, мои создатели зашли в наши камеры. Мы исполнили их желание.. Своеобразным способом.. Чтож, она добилась желаемого. Часть её воспоминаний всё ещё у меня. И мне неприятно осознавать, что мой творец считал нас не более чем зверьём.
– Я ощущаю ложь,– произнесла Эллейн начиная чувствовать странную головную боль. Её же гнев всё усиливался и усиливался.– Откуда тогда взялся повелитель демонов?
– Я же был не единственным экспериментом. Нас было вос... семь. И после той волны, разрушения прошлого мира мы сразу же набросились друг на друга в попытках сожрать. В основном потому что поглощение души, в нашем случае, приводило к безумию и дезориентации. А мы, чисто на инстинктах, сожрали много магов и рабов. Такой хаотичный поток мыслей. Столько разных голосов. И если рабы замолкали быстро, то маги сопротивлялись долго. В результате мы полностью обезумели и собрались в одного огромного демона. Знаю, знаю, звучит бредово, как вообще семеро могли собраться в одного? Сам не могу поверить.
Пока Зентреб рассказывал свою историю они добрались до крыши. Небо до сих пор было закрыто тёмными тучами. Ледяной ветер смерти пробивал до самых костей. А открывшаяся панорама "Мёртвого Города" ужасала. Впрочем, Ледяной Демон ей явно восторгался.
Проклятая принцесса заметила два белых обелиска стоявших по разным концам крыши.
– Зачем ты всё это рассказываешь?– спросила Эллейн.– К чему ведёшь?
– К тому, дитя что смертные разрывают мир на куски из-за своих мелочных распрей. Им всегда нужен противник. Враг. Это изумительный, и ужасающий, парадокс любой известной мне разумной формы жизни. Я думал, что это я ужасный монстр, но правда в том, что смертные превзошли меня. Всегда превосходили в злодеяниях. Ведь именно они меня создали. Иронично.
– Считаешь себя лучше нас?– презрительно усмехнулся Джеллу.– Помнишь, что сам, по твоим словам, был создан, чтобы разрушать? Вспоминаешь, что сделал как только освободился?
– Я не забыл этого,– скривился Зентреб.– И надо признать, что мне безумно нравилось разрушать всё. О да. Ещё одно доказательство моего несовершенства и глупости моих создателей. Но, в то же время я начал понимать, что это неправильно. Даже твоё убийство было отголоском воспоминаний рыцаря Зентреба, он верил, что предательство должно быть наказано. А вот тот факт, что он добровольно посадил себя в тюрьму, пока я его поглощал был забыт. Поэтому я сожалею о том, что сделал. Немного.