– Спи, герольд. Набирайся сил,– прошептала принцесса, легко ловя тело.– Надеюсь, ты окажешься полезным, для твоего же блага. И для блага целого мира...
Убедившись, что чары подействовали, Эллейн привязала Генриха к спине лося, явно недовольного своей ношей, и запрыгнула на второго. Едва она обхватила шею животного, как оно сорвалось с места.
Охота на ледяного демона началась.
***
Прислонившись к большому дереву, Трикстер смотрел в начинающее синеть небо. Долгая ночь подходила к концу. В это время Лес казался по настоящему волшебным. Хотя почему казался? Он таким и был. Магия пропитывала здесь всё. Большинство местных растений нигде больше не встречались. Они были больше, крепче, а иногда могли и закусить неосторожным путником. Фауна в нём была под стать флоре. Столь же опасна и необычна.
Колдун был доволен. Ведь он всё ещё был жив, и Зентреб сделал всё, как надо. И даже больше. Эллейн смогла выдержать магию демона, и теперь не было смысла следовать за ним. Эльфийская принцесса всегда могла найти его, а, значит, проще будет следить непосредственно за ней. Проще с помощью кулона и, что гораздо важнее, безопаснее. Кроме того, манипулировать юной соплячкой проще, чем старым чудовищем.
Вспомнив Зентреба, колдун нервно усмехнулся. Называющий себя Зентребом монстр был абсолютно и полностью безумен, а его логика исказилась до неузнаваемости. Сила демона поглотила Зентреба полностью. Стоя рядом с ним, Трикстер едва мог говорить под давлением ледяного ужаса, исходившего от демона. В его глазах колдун видел лишь дикое желание уничтожать. Без причин или повода. Просто так.
И, тем не менее, всё закончилось хорошо. Зентреб даже не попытался убить его и дал спокойно уйти. Дальше всё пошло, как по маслу. Джеллу мёртв, эльфы деморализованы, а люди разбиты. Смерть Бульонского от лап Зентреба неожиданная удача. Впрочем, как и превращение Эллейн.
По сравнению с ним, она была практически безопасна, разумеется, лишь до тех пор, пока не узнает, кто на самом деле освободил Зентреба. Трикстер надеялся, что этого никогда не случится.
Услышав, как хрустнула ветка, колдун стремительно развернулся и увидел пятерых субъектов, одетых так же, как и он. Они стояли полукругом в десяти метрах от него.
– А, мои непутёвые ученики вернулись,– сказал колдун.– Всё сделано?
– Да, учитель,– тихо сказал стоявший в центре.– Все кого вы указали мертвы. Благодаря хаосу, что творился ночью, мы легко исполнили задуманное.
– Учитель, куда мы направимся теперь?– спросила крайняя слева фигура.
– Я направлюсь за эльфийской принцессой, а вы вернётесь в орден,– твёрдо произнёс Трикстер.
– Но почему?– воскликнула всё та же фигура.– Вы считаете, что мы не достойны к такому испытанию?
– Я бы с удовольствием отправил бы вас за Её Величеством, а сам бы вернулся в башню, но не могу,– честно ответил Трикстер, кидая свиток излишне говорливой ученице.- Передай это Во... Архимагу. Так вот. Вы не готовы. У вас нет опыта. Вы никогда не встречались с такими существами. И я буду плохим учителем, если отправлю вас на задание, с которого вы не вернётесь. Всё ясно?
– Да,– всё так же тихо сказал стоявший в центре.– Позвольте задать вопрос.
– Спрашивай,– неохотно разрешил колдун.
– Зентреб… Он похож на нас?
После короткой паузы, Трикстер ответил.
– И да и нет. В каждом из нас живёт демон, каждый из нас рискует впасть в безумие из-за магии. Каждый раз, используя её, мы приближаемся на шаг ближе к потере разума… и человечности. Внутри Зентреба уже нет демона, он сам стал им. Магия и заключение уничтожили всё человеческое, что ещё когда-то в нём было... Теперь он чудовище, сильное, могущественное и не более того. Мы не должны стать такими, мы должны остаться людьми. Или хотя бы попытаться. А теперь идите. Расскажите остальным как всё прошло. И всё, что вы видели. Скоро мир изменится, и мы, наконец-то, займём подобающее место в нём!
1 Мизерикорд, мизерикордия, кинжал милосердия (фр. misericorde — «милосердие, пощада») — кинжал с узким трёхгранным либо ромбовидным сечением клинка для проникновения между сочленениями рыцарских доспехов. Как правило использовался для добивания( аки фаталити).
Глава III. Встреча
Костёр яростно пылал, освещая небольшую полянку и развалины хижины. Языки пламени грациозно танцевали в ночной тьме, разгоняя её, но в то же время делая более густой и непроглядной. Парадоксально, но во тьме ночной именно свет раскрывает и ослепляет нас. Во тьме, свет делает нас уязвимыми. Мы не видим, кто или что скрывается в ней, но оно видит нас. Впрочем, это верно лишь отчасти. Бывает моменты, когда яркий костёр может спасти вам жизнь. Или отобрать. Зависит это от нас и от ситуации.