Даже не оборачиваясь, я почувствовал, как слуга пошёл ко мне. И его намерения были далеко не добрыми. Похоже, моя провокация удалась. Бросившись в сторону, я увернулся от удара слуги, который оказался убийцей.
Не говоря ни слова, он, вооружённый тонким стилетом, вновь бросился в атаку, целясь горло, но я был гораздо быстрее. Отравитель только собирался нанести удар, а я уже перехватил его руку, и сильно сжал, ломая кости. Посерев лицом, убийца выронил оружие. Не останавливаясь, я нанёс ему удар в колено и услышал, как ломаются кости. Не выдержав ещё одной порции боли, убийца издал тихий стон и повалился на пол. Ну да, со сломанной ногой он бы и так не смог бы стоять.
– Убийца это слуга,– констатировал я, пиная его. От удара он отлетел к стене комнаты.– С каких пор стало нормальным использовать в этом деле яд? Не проще подстеречь их на улице и пустить стрелу в глаз?
Убийца не отвечая, попытался встать, придерживаясь за стену. Надо признать, его сила воли велика. Откинув ногой нож, я подошёл к ассасину.
– Ты выбрал время крайне не удачно. Для самого себя,– доверительно сказал я, беря его за шею и легко поднимая в воздух.– Скажи мне, кто тебя послал, и твоя смерть будет быстрой. Промолчишь, и я заберу твою душу, и ты познаешь настоящие страдания. Поверь, такое и врагу не пожелаешь.
Убийца предпочёл промолчать. Смело. Его верность заказчику, или своему кодексу велика. Хотя о чём это я? Скорее всего, он просто не воспринял мои слова всерьёз или просто не понял их из-за дикой боли. Как бы то ни было, второй раз спрашивать я не собирался.
Взяв амулет, я дотронулся до лба убийцы, а затем сломал бедняге шею. Спустя секунду артефакт охватило алое сияние, доказывая, что душа поглощена. Я разжал руку, и тело безвольно упало на пол.
Отлично. Когда будет время, я допрошу этого неудачника, и удовлетворю своё любопытство. Хотя я ещё даже со старинной Джеллу не поболтал… Надо исправить это упущение.
Займусь ими вплотную после Мёртвого Города, а пока пора уходить, совершенно не хочется объяснять охране, что здесь случилось. Надеюсь, местные успеют спасти моих «собутыльников».
Хотя какая разница, что с ними случится? Их жизни не так уж и важны для меня. Впрочем, лучше бы они выжили.
Бросив последний взгляд на комнату, я вышел в коридор, оставив дверь открытой. Пора покинуть это не столь уж гостеприимное заведение. Услышав впереди топот, я сделался невидимым и прислонился к стене, пропуская местную охрану и лекаря, которых вели массажистки.
Довольно оперативно действуют.
Подождав, пока они пройдут мимо, я отлип от стены и пошёл к выходу. Конечно, можно было и не скрываться, но тратить время на всякую мелочь я не желал.
Надо признать, Пронт подносит неплохие сюрпризы и отлично прочищает голову.
Глава VI Закон и жизнь
Эллейн с трудом открыла глаза и обнаружила, что лежит на кровати под одеялом в комнате, которую они сняли с Генрихом накануне. На стоящем рядом стуле находилась одежда из её запасов. На столе стояла тарелка с кашей, немного хлеба и деревянная чашка полная молока.
Девушка попыталась встать и тут же застонала от сильнейшей мигрени. Перед глазами вновь промелькнули образы из видения.
– Наконец ты очнулась,– сухо констатировал мужской голос.
Повернув голову Эллейн увидела, что Генрих сидит на стуле возле двери. Герольд выглядел напряжённым, а его рука лежала на эфесе меча.
– Сколько я… спала?– спросила девушка, вновь пытаясь подняться и, к её удивлению, в этот раз ей это легко удалось. Головная боль и слабость стремительно отступали.
– Всего несколько часов,– всё также сухо ответил Генрих.– Благодаря твоему вмешательству беглецы сумели бежать, а ты потеряла сознание. Когда я притащил тебя к трактиру, нас едва не убили напуганные люди. Было непросто убедить их впустить нас. Что с тобой случилось?
– Кажется, я вчера увидела мысли Зентреба, ощутила его эмоции, перед тем как потеряла сознание,– медленно ответила девушка, с некоторым трудом вспоминая вчерашнюю ночь.– На краткий миг его мысли и желания стали моими. Хотелось восстановить “справедливость”, сражаться, сжечь всё! Чужие мысли и стремления захватили меня… Это было так странно… И пугающе…
Чем дольше она говорит, тем тише становился её голос. Девушку сжигал стыд за вчерашние события. Не за то, что она хотела "размяться", или за нападение на людей, а за потерю контроля над собой и своей силой. За свою слабость.